– Постойте-ка, что значит «выберет»?! Кочевница что, сама решает, кому подчиниться?
Собеседник разразился громким лающим смехом.
– Подчиниться?! О нет, товарищ капитан! Кочевница смотрит на этот вопрос совсем иначе. Она пытается определить, кто из нас более всего подходит для ее целей. Если бы не это, мы все были бы уже покойниками. И станем ими сразу же, как только выбор будет сделан, если, разумеется, выберет она не нас. Наша задача – лишить ее выбора, стать безальтернативными кандидатами, понимаете?
Потылин похолодел. Он действительно начал понимать, о чем говорит «Андрей», и от этого понимания, от столь простой и циничной постановки вопроса на него накатило настоящее цунами ужаса и омерзения.
– Она хочет использовать нас? – глухо промолвил он.
– Разумеется. Она нас, а мы – ее. На этом построен весь наш мир, товарищ капитан. Главный закон человеческого общества. И Кочевница, хоть и является порождением чуждого человечеству разума, в этом плане ничем от нас не отличается.
– Но что ей нужно?
– Для того чтобы это понять, нужно полностью с нею ментально интегрироваться. А пока этого не произошло, я могу только предполагать. Но думаю, что ничего хорошего.
– Тогда зачем мы все это затеяли?
– Когда выбор будет сделан в нашу пользу, наша с ней игра перейдет в эндшпиль. И вот тут мы должны переиграть ее, чтобы добиться своего. Она полагает, что подчинит нас, но на деле все произойдет с точностью до наоборот.
У Потылина пересохло во рту.
– И вы… знаете, как это сделать?
– Знаю. И, что самое главное, могу осуществить. Наша конкурентка тоже уже знает. Но ей в отличие от меня с Кочевницей не справиться. Она станет рабыней аномалии. И вот тогда у нас начнутся крупные неприятности. Причем под «нами» я имею в виду не только меня и вашу группу, вам ясно?
Капитан сжал челюсти так, что чуть скулы не свело.
– Ясно, – произнес он каким-то деревянным голосом. – Как нам найти эту… конкурентку?
– Рад, что мы пришли к взаимопониманию. – В тоне «Андрея» явственно ощущалось сдержанное удовлетворение вперемешку с облегчением. – А теперь слушайте и запоминайте!
Глава 15
Владимир. Промзона.
Пространственная аномалия второго типа
– Ты не находишь, что весь этот процесс немного затянулся? Мне кажется, пора его прекращать.
«Точилин» медленно приближался, поигрывая в руке ножом довольно устрашающего вида. Можно было сколько угодно говорить себе, что и мой покойный напарник, и его оружие нематериальны, но подсознание уверено в обратном, и его не переубедишь. Так что, когда фантом-репликант нанесет свой удар, я его очень даже почувствую. Поэтому я просто пятился, спрятав оружие в карман как вещь заведомо бесполезную. Такая вот проклятая асимметрия не в мою пользу: он может сделать со мной все, что хочет, а я с ним – ничего. И выхода из этой ситуации не видно точно так же, как и выхода из аномалии, в которой меня заточили обстоятельства. А значит, нужно тянуть время в надежде, что экстремальная ситуация заставит мой мозг заработать в сверхрежиме, и он таки выдаст на-гора спасительную идею.
– Зачем ты пришел, Антон? – спросил я, не переставая отступать. – Кто тебя прислал?
– Неправильные вопросы, Олег. Я пришел сам. За тобой. Ты застрелил меня там, в Муромской Зоне, помнишь?
Интересно, этот фантом – чистая марионетка, произносящая только те слова, которые ей подсказывает кукольник, или создание, обладающее ограниченной самостоятельностью, в которое заложили определенные сведения и программу действий? Если второе, это дает мне некоторую надежду.
– Застрелил. Из самообороны. Потому что иначе ты убил бы меня.
– Оправдания тебе не помогут. Какую бы ложь ты ни измыслил, это уже бесполезно: приговор вынесен.
– Интересно, кем?
– Мной.
– Лжешь, Антон! Тебя возродили к этой псевдожизни и прислали сюда в качестве палача.
На первый взгляд может показаться, что этот разговор не имеет практического смысла. Но дело в том, что я и не пытался ни вывести репликанта из равновесия, ни достучаться до человеческого в нем. И то, и другое абсолютно бесполезно, поскольку этот фантом был целиком и полностью состряпан Зоной из поглощенных в свое время Черным Сталкером мыслей, эмоций и воспоминаний настоящего Антона, а также частично и моих воспоминаний о нем, в немалой степени приправленных чувством вины. Он – суть порождение чуждого разума, энергетическая сущность, запрограммированная на убийство. Мои вопросы и реплики преследовали совсем иную цель. Я прощупывал своего оппонента, пытаясь разобраться, что он такое и в чем его слабые места. Тварь непобедимая? Таких не бывает. В мире нет ничего абсолютного. Не по зубам конкретно мне? Это возможно, но не факт. Надо «качать» его, вынуждать на какие-то ответные реплики. В конце концов, не исключено, что его устами со мной говорит сама Зона или, может быть, Кочевница. Что, если мне удастся выяснить ее намерения?