Граница между двумя жизнями оказалась тонкой, как шрам от бритвы.
В прошлой жизни у меня была женщина, любившая меня… Которую я, наверное, тоже смог бы полюбить.
В этой – секунду спустя – она была мертва, разметана на атомы.
Я стоял, окаменев. Я простоял бы так дни, месяцы и годы. Под палящим солнцем, под дождем, под снегом и снова под солнцем.
Что-то случилось с Питером Пэном за считаные дни, что-то изменилось в нем, и не только лицо… Прежний я, наверное, бежал бы за машиной с выпученными глазами в идиотской попытке догнать, а не догнав, бился бы о землю в бессильной ярости… Или учудил бы что-то в том же духе.
Новый Пэн просто застыл на месте… Оцепенел. Странная реакция, словно и не моя… Мысль в голове крутилась тоже странная, навязчивая и неуместная. Слова Илоны о предохранении и зачатии… Что она имела в виду? Может, я потерял вместе с женщиной и нерожденного ребенка? Теперь никогда не узнаю…
Потом вернулись мысли более практичного плана. Я вспомнил про Юлю и ее экзамен, про то, что забрать девочку теперь некому, живут они с сестрой… жили… вдвоем, без родителей, лишь про тетку Илона сегодня упомянула…
И про тех, кто сидел в «Пантере», я тоже подумал. Разумеется, никакой засады в квартире не было. «Сантехники» пришли, сделали дело, ушли. И ни одна нормальная женщина не стала бы стоять за их спинами при возне с трубами… Дальнейшие детали не важны, главное и так понятно.
Что делать, тоже ясно…
Юля. Забрать, увезти в безопасное место. К тетке, наверное…
«Пантера». Найти их и убить. Мучительно. Неторопливо буду убивать и мучительно…
Несколько секунд эти два неотложных дела никак не могли выстроиться в моем мозгу по важности, по приоритету…
Я развернулся и пошел навстречу людям, спешившим к месту взрыва, как падальщики к падали. Люди на ходу доставали мобильники, нацеливались объективами на почерневшие оконные проемы… А я шагал и все еще не понимал, с чего начну…
Зря ломал голову. Судьба все решила за меня.
Школа была самая заурядная. Сотни, если не тысячи таких однотипных школ стоят по городам и весям бывшего Союза: к четырехэтажному учебному корпусу из унылого серого кирпича примыкают два крыла – спортивный зал и столовая, при нужде оборачивающаяся залом актовым.
Архитекторы сделали все, что могли, стараясь внушить детям отвращение к процессу учебы. Но в данном конкретном случае – со школой, находящейся на улице Генерала Захарченко, – зловещий план архитектурной мафии дал осечку. Здание буквально утопало в зелени и оттого выглядело живописно: кроны старых лип нависали над крышами спортзала и столовой, она же зал актовый; уродливый фасад успешно маскировали березы и густо – настоящие джунгли – разросшиеся кусты сирени и акации. «Пантера» с затонированными стеклами притаилась в акациево-сиреневых джунглях, в засаде, – словно ее живая тезка в джунглях настоящих.
Семиклассники расходились, экзамен недавно закончился. Некоторых встречали родители, но большинство шагали к дому самостоятельно.
Стайка девочек задержалась невдалеке от школы: щебетали о чем-то своем, не спешили по домам и не замечали, что сквозь небольшой разрыв ветвей за ними наблюдает цепкий внимательный взгляд.
Мужчина, стоявший рядом с «Пантерой», уже определил, сверяясь с фотографией, нужный объект. И сейчас терпеливо дожидался, как повернутся события: разделятся ли девочки? Или двинутся к дому вместе? Скорее всего, план у него имелся для обоих случаев, но второй вариант был сложнее в исполнении и таил больше рисков…
Повезло… Девочки разделились, причем так, что лучше не придумаешь: основная группа пошагала по дорожке, рассекавшей джунгли, – неторопливо, продолжая болтать. А одна – нужная – осталась у школы. Вертела головой по сторонам, словно поджидая кого-то.
Мужчина выждал, пока подружки девочки отойдут подальше. Потом обошел кусты, приблизился к оставшейся, на ходу достав и нацепив на нос очки. Заодно натянул на лицо улыбку, как перчатку на руку.
– Здравствуй, Юля! – произнес он тоном хорошего и доброго знакомого.
– Здравствуйте… – настороженно ответила девочка; факт, что незнакомый взрослый знает ее по имени, особого впечатления не произвел.
– Твою сестру зовут Илоной, а ее друга – Петром или Питером, – сказал мужчина, не прекращая улыбаться. – Ну а меня зовут дядя Гена, я работаю вместе с ними. Служу в Виварии, мы не встречались, я в основном торчал на Новой Голландии… Но ты, может, слышала, что там случилось…
Подозрительность ушла из взгляда девочки. Система опознавания «свой-чужой» сработала, как и было задумано, – ложно.
– Илона попросила встретить тебя и отвезти домой. Сама не может, просила Пэна, но его срочно вызвали… В общем, крайним в этой цепочке оказался я. Ну что, поехали?
«Дядя Гена» протянул руку. Узенькая девчоночья ладошка легла в широкую ладонь мужчины. Ничего нет сложного в ремесле педофила…
Они, держась за руки, обошли кусты в обратном направлении. Мужчина открыл заднюю дверцу «Пантеры», девочка нырнула в полутьму, дверь закрылась.
В тот же момент распахнулась передняя дверь, водительская. «Дядя Гена» начал оборачиваться в ту сторону, не понимая, в чем дело: все обговорено заранее и рвать отсюда когти надо без задержек.
Он понял, что выпрыгнувший из-за руля человек вовсе не его напарник, а больше ничего не успел понять и тем более предпринять. Обзор заслонил огромных размеров кулак, стремительно несущийся к лицу. Мир взорвался, разлетелся огненной вспышкой, и второй удар, по затылку, «дядя Гена» ощутил слабо, как сквозь толстый слой ваты, и больше не ощущал ничего.