В первом она не ошиблась, разумеется. Но я ничего не понял.
Не прислушался, не вдумался… другим голова была занята.
Засада… Во всех смыслах засада.
Дело в том, что я ничего в засадах не понимаю. Ни как их устраивать, ни как их избегать, ничего… Не мое это – шпионские игрища, турниры рыцарей плаща и кинжала. Запустите Питера Пэна в Зону, окружите непроходимыми ловушками, натравите полчища кровожадных мутантов – и уж тогда доблестный Питер Пэн покажет, на что способен, всех победит и всех спасет… ну, в смысле, разных всех… спасет одних, а… в общем, понятно.
А шпионские засады и методы борьбы с ними, повторюсь, не мое.
И все-таки не надо забывать, что остается ненулевая вероятность: чуйка ошиблась, зря протрубила алярм. В словах Илоны никакого двойного смысла не было. А черная «Пантера» принадлежит ее соседу по дому. Кстати, в подтверждение этого факта аномальные мои способности отрапортовали: никакими электромагнитными импульсами с внешним миром «Пантера» не обменивается. А по моим понятиям (умозрительным, из боевиков почерпнутым), служба внешнего наблюдения, или кто там еще засел, должна регулярно бубнить в эфире: «Первый, первый, веду наблюдение, объект не появился…»
Позвонить Илоне? Подойди, мол, к окну – знакомая ли машина, парковалась ли уже здесь? А если засада и вправду есть? Сам доложу им: Питер Пэн уже здесь и уже насторожился…
Уйти, не рисковать? Но вдруг чуйка сработала вхолостую?
Лестничная клетка была застеклена полностью, сверху донизу, но на пролетах и площадках не видно ни единого постороннего. Если засада и вправду есть, она в квартире.
Я наблюдал за подъездом, за «Пантерой» и не мог ничего решить. А за мной, в свою очередь, наблюдал отирающийся неподалеку тип, по виду – типичный алкаш-«ильичевец», но относительно приличный и безобидный. Безобидный, пока не зальет шары.
– Извини, командир, – решился наконец обратиться алкаш. – Не выручишь полтинником на…
Он оглядел меня еще раз и закончил не в тон, иначе, чем собирался:
– …на опохмелку. Подыхаю…
Даже не дослушав, я собирался отправить его в пешее эротическое путешествие, но передумал. Заставила передумать фигура ханыги: был он невысок, но коренаст, широк в кости… Не мой скульптурный портрет, конечно же, но определенное сходство имелось, и немалое.
Я объяснил задачу, назвал сумму вознаграждения. «Ильичевец» уставился недоверчиво.
– Просто подняться, войти и уйти? За косарь? – Он не понимал, в чем подвох, но чуял, что дело нечисто…
Пришлось торопливо сочинить историю о ревнивом муже, наличие коего в квартире надо проверить. История зияла логическими провалами, но прокатила – алкаш уже мысленно тратил заработанное.
Облачившись в купленную Авдотьей мешковатую ветровку, опустив на лицо длинный козырек кепки, ханыга двинулся на разведку.
Может сработать. Рост и фигура схожи, ветровка и яркая кепка только что засвечены в офисе. Своих маскарад не обманет, но если здесь меня пасут чужаки – могут клюнуть.
Подозрительная «Пантера» никак себя не проявила. Похоже, зря перебдел…
Лже-я без помех вошел в подъезд и торопливо поднимался по лестнице, добрался до третьего этажа, позвонил… Небольшая пауза. Сейчас он говорит, что пришел от Петра… И еще кое-что говорит, чтобы Илона поняла – действительно от меня.
Все, исчез за дверью. Дальнейшее останется за кадром…
Я отсчитывал секунды. «Ильичевец» получил строгую инструкцию в квартире не задерживаться: пять слов, десять секунд – и тут же обратно… Ревнивец, дескать, таиться не будет, выскочит в прихожую… Почти правда: если что, примут двойника сразу у дверей, хотя принимающей стороной будет вовсе не муж.
Десять секунд не истекли…
Все случилось на пятой.
«Пантера» выдала – я сразу почувствовал – короткий радиосигнал, пять быстрых импульсов.
Три окна квартиры взорвались тремя вулканами, швырнув наружу три раскаленные огненные волны. Звук ударил по ушам, через крохотную долю секунды докатилась ударная волна.
Кажется, я что-то орал, широко распахнув рот. Орал и сам себя не слышал.
(И при этом отметил каким-то кусочком, каким-то уголком сознания, как после взрыва рванулась с места затонированная «Пантера»… Номер разглядеть и запомнить не успел, лишь первую в нем семерку, но хорошо почувствовал, как исчезающая за углом машина выдает в эфир новую кодированную последовательность импульсов, теперь гораздо более длительную.)
Все закончилось. Все стихло и смолкло. Три оконных проема зияли тремя черными ранами. Живых в квартире не могло остаться даже теоретически.