– И чего это со мной? – спросил лейтенант, будто проснувшись от долгого сна. Огляделся вокруг, осмотрел окрестности высотного здания, взглянул на подчинённых, и увидел в их глазах то же самый вопрос.
– А когда мы дойти успели? – спросил Азат. – И где мародер?
– Он сказал, что идёт на разведку наверх, а нас оставил охранять вход, – военный поморщился, но никто не мог этого увидеть, благодаря плотной резине противогазной маски.
– Что дальше делаем? – спросил один из бойцов.
– Охраняем, видимо, – ответил лейтенант. – Ждём, пока вернётся.
– А вернётся?
Этот вопрос читался в глазах у всех подчинённых военного. И пусть формально в этот раз они подчинялись мародеру, группу собрал, сбил воедино, именно лейтенант, а, значит, и командовать тоже ему.
И его люди не понимали, в чем дело, почему то, что произошло за последние полчаса, приходится вспоминать с трудом, будто читать мелкий текст через полиэтиленовый пакет или кальку. А непонимание рождало страх, страх вел за собой неподчинение приказам, а это представляло угрозу для выполнения задания.
Мародер был странным и раньше, но одновременно – понятным. Лейтенант прекрасно отдавал себе отчет, что Нельсон просто не выдержал всего, что на него навалилось, и сошёл с ума.
И, когда пил за упокой всех, кому не повезло пережить бой с исламистами, он жалел всех, кроме мародера, о котором просто подумал, что тот отмучился.
А этот Нельсон, фактически вернувшийся с того света, внушал лейтенанту, который был далеко не робкого десятка, иррациональный ужас. Хоть и вел себя практически так же, как и всегда.
Да вспомнить только, как его вели на допрос из радиорубки. Мародер был выпачкан кровью почти с головы до ног, но не это было самым страшным.
Самым страшным был его взгляд.
Взгляд глаз, цвета которых лейтенант сейчас даже не смог бы назвать.
– Должен вернуться, – пожал плечами военный.
– Не доверяю я ему, старшой, – честно заявил один из бойцов. – Вот как хочешь, а не доверяю.
– Ему полковник доверяет, – ответил вместо лейтенанта Азат. – А раз полковник доверяет, то и мы должны. Да и вообще, если бы не Нельсон, мы сейчас все либо у муджахидов в рабах ходили, либо тварей кормили на поверхности. Так что герой он.
– Да мясник он сумасшедший. Хоть и герой.
– Прекратите уже, – вновь поморщился военный. – У вас сектора есть, вот за ними и наблюдайте. Что опасное увидите, сначала предупредить меня, потом стрелять. Сами знаете…
Мародер шагал вверх по лестнице.
Благодаря чутью ментала он знал не только на каком этаже, но даже в какой комнате засели снайпер и наводчик пришлых. Оставалось только добраться до них, потому что выбрали они самый последний этаж.
И подняться надо медленно и осторожно, не привлекая лишнего внимания, и не запыхавшись. Потому что перед схваткой нужно быть полным сил.
А в том, что схватки не избежать, Нель был абсолютно уверен. Ну не пойдут ведь они за ним добровольно.
Хотя, мутант, наверное, мог бы заставить одного из ублюдков сделать это.
– Не мог бы, – ответил ментал. – Одно дело – на полчаса подавить волю людей, которые и так должны следовать приказам и идти за тобой, другое – заставить человека, который в принципе враждебно настроен. Для этого я слабоват пока, на полчаса меня не хватит.
– Да, хватит оправдываться, и без тебя справлюсь, – ответил мародер и размял мышцы.
Этажи считать он перестал, но преодолев примерно половину, понял, что ему необходимо остановиться и сделать передышку. Несмотря на то, что мародер был вполне привычен к длинным переходам, после подъема он чувствовал себя так, будто его по ногам палкой били, и дышал так, словно курил пятьдесят лет по пачке в день.
Развернувшись, Нель прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. И тут же вскочил, потому что, сам того не ожидая, обнаружил первый сюрприз, оставленный пришлыми.
Поперек лестничного пролета была натянута леска. Несомненно, из рыболовного набора, толстая и прочная, выкрашенная в коричневый цвет, правда, ожидавшая совсем другой рыбы.
Сам Нельсон никогда не стал бы использовать для растяжки леску, предпочтя ей классическую тонкую стальную проволоку. Всё-таки тонкая нить может оказаться ненадежной, порваться, вместо того, чтобы вырвать из гранаты предохранительное кольцо и привести в действие взрывоопасный сюрприз.