Полковник сглотнул, дотронулся до шеи и полушепотом проговорил:
– Докладывай. Только не так резко, что ли, – он сделал паузу и добавил. – Ладно, понимаю, перегнул палку. Что произошло?
– С самого начала? – спросил мародер и без спроса уселся на стоявший посреди комнаты стул.
– С самого начала, – разрешил полковник, привычно пошарил под столом, выставил на стол два бокала и графин с чистой водой.
– Когда Халиф понял, что мы вот-вот дожмем их, то решил свалить, оставив бойцов прикрывать себя. По пути ему встретился Коля, и что вышло из этого, ты уже знаешь, – Нельсон поморщился и помотал головой. – Я пошел за ним, догнал уже на Мира, мы схватились, и я столкнул ублюдка с лестницы в переход на «Доме детского творчества», он заброшен, ты знаешь. А потом задушил мудака.
– А пропал ты куда на две недели почти?
– Ублюдок оказался вертким и, умирая, умудрился уронить гранату без чеки. Я спрятался за колонной, и осколками меня не посекло, зато переход окончательно обвалился. Там все на соплях держалось, и это было дело времени.
– Давай без лирики, – мрачно пожевав губами, сказал комендант. – Мы тебя не искали три дня, думали, преследуешь Халифа и рано или поздно вернёшься. Потом отправили отряд со следопытом, но они до «Школы» не дошли. Говорят, там люди какие-то обосновались.
– Так вот именно с этого момента и начинается самое интересное, – Нель широко улыбнулся. – Люди эти – не абы кто, а мои спасители. Правда, всю красоту, что ты видишь на моем лице, тоже они навели, но это уже позже, когда колоть стали.
– И что ты о них знаешь? – аж подался вперёд полковник.
– Вот в этом и проблема, – помотал головой Нельсон. – Вообще ничего, кроме того, что они из бывших военных, пришли в город, чтобы найти что-то секретное и, что главного у них звали Олегом.
– Почему звали?
– Потому что я его завалил, когда выбирался, – пояснил, мародер. – Повезло мне, спасся.
– Да, дуракам всегда везёт, – констатировал старик. – В общем, ситуация хреновая, но, что делать дальше, более или менее ясно.
– Ты погоди, – усмехнулся Нельсон. – Ты же самого интересного ещё не слышал. Есть ещё две новости. Хреновая и очень хреновая. Какую хочешь услышать первой?
– Не томи уже.
– Значит, по хронологии событий, – мародер наклонился над столом и без спроса налил себе воды из графина. – Под мэрией есть бункер. Его жители – бывшая золотая молодежь, детишки местных высших чинов. По определённым причинам, там не осталось ни одного взрослого, и некому было объяснить шкетам, что такое хорошо и что такое плохо. Поэтому детишки те считают нас всех дикарями и очень хотят взять власть над городом. И уже взяли как минимум три перехода.
– Это, я так понимаю, очень хреновая? – лицо полковника оставалось невозмутимым. Он налил и себе воды, залпом опрокинул стакан и тут же вновь наполнил.
– Сам решай. Коммунисты взяли «Райисполком».
Полковник откинулся в кресле, хлебнул еще воды из стакана и помотал головой.
– Вполне ожидаемо, но не вовремя, – поставил стакан на стол, и спросил. – Что с комендантом?
– Убит – Нель помедлил и добавил. – Если честно, то убит мной. Я пытался рассказать ему то же самое, что тебе, но он не поверил, стал орать, что я провокатор и шпион.
– Долбаный параноик.
– Не сильно ему помогла его паранойя. Проморгал заговор у себя под самым носом. Потом я был у Альберта, он закрыл ярмарку и отправил на поверхность снайперов, которые отстреливают всех, кого видят. Меня тоже пытались, но не удалось.
– Мародер, есть в этом городе хоть кто-нибудь, кто ещё не пытался тебя убить?
– Я не уверен, – ответил Нель и задумался. Через десяток секунд вынырнул из своих мыслей, широко улыбнулся и сказал. – Ты пока ещё не пытался.
– Да уж, дела… То есть, через канализацию тебя отправил Альберт. Нет, я знаю, обычно ты ходишь один, но неужели и на это решился.
– Со мной отправили ещё двух парней, – покачал головой Нель. – Только дошел я один. Канализация – опасное место, там, бывает, раз – и крысы просто заполняют коллектор. А когда они идут, это то ещё зрелище. Рвут на части все, что попадется на пути, жрут, и бегут дальше. Ну, ты сам знаешь.
– Тебе отвечать за них придется.
– Отвечу. Вопрос в том, что делать теперь. То ли с пришлыми разбираться, то ли с нашими баранами.