Полковник недовольно взглянул на нее.
– Я допрашиваю беглеца и дезертира. Ты, в свою очередь, обещала не вмешиваться, если я сохраню ему жизнь. Он останется жив. Но мне нужна информация.
– Ты ее и так получишь. Прекрати, – потребовала женщина.
– Он убил твоего сына, – напомнил мужчина.
Марина скривилась, судорожно выдохнула.
– Уже ничего не исправить. Оставь мальчишку в покое. Это не допрос, это экзекуция. Женя получил достаточно и, уверена, уже осознал свою вину, – спокойно сказала она.
– Вину?! – пленник вновь задергался, до крови раздирая кожу на запястьях. – Мою вину?! Марина, почему?! Почему?!
Юноша кричал, ослепленный, оглушенный предательством, боль телесная казалась пустяком по сравнению с тем, что творилось у него в душе.
– Успокойся! – Алексеева повысила голос. И добавила уже тише, грустно: – Не надо, Женя.
Она хотела сказать что-то еще, но в дверь постучали.
– Товарищ полковник, разведгруппа вернулась с задания! – доложил часовой, заглянув в кабинет.
– Пусть идут сюда, – приказал Рябушев.
Два солдата опустили на пол тело девушки. Следом ввели молодого человека. Он бессильно поник, смирившись с неизбежностью. Его лицо было залито кровью, грязные спутанные волосы падали на глаза.
– Нет. Не может быть, – прошептал Женя.
На полу лежала Настя. Она была мертва. Синие губы сомкнуты в укоризненную линию, в остекленевших глазах застыла боль. Рядом на коленях стоял Сергей, безразличный, убитый горем.
– Остальные мертвы, оказали сопротивление и были расстреляны, – доложил разведчик.
– Его в камеру, девушку на поверхность, – велел полковник.
– Нет! – Сергей вдруг осмысленно взглянул вокруг. – Похороните ее достойно!
– Уведите, – бросил Рябушев.
Парень не сопротивлялся, позволив конвоирам поднять его и защелкнуть на руках браслеты наручников.
– Все мертвы? – в ужасе прошептал Женя. Все потеряно. Все напрасно. Он не смог защитить тех, кто доверился ему. Это конец. Мир вокруг перестал существовать, сжимаясь в точку. Звуки стали тише, далекие и ненужные, глаза застилали слезы.
– Андрей, дай нам поговорить наедине, – попросила Марина. Начальник бункера безразлично пожал плечами и вышел за дверь.
Алексеева достала из ящика стола перекись и кусок ваты.
– Не дергайся. Будет немного больно, – предупредила она, стирая кровь со спины пленника.
Женя пришел в себя. Невыносимая утрата отошла куда-то на второй план, душа переполнилась ненавистью и злым отчаяньем.
– Убери руки! Тварь! Сволочь! – крикнул парень, пытаясь вырваться.
– Успокойся! Что бы ты ни думал, я не враг тебе! – воскликнула Марина.
– Ты предала, ты… Ты… – юноша жалко всхлипнул и безвольно обвис на цепях.
Женщина вытащила из кармана платок и осторожно стерла кровь с его лица.
– Потерпи. Тише, дружочек, тише, не надо плакать. Все кончилось, все в прошлом, нужно еще немного потерпеть, – шептала она, уговаривая его, как ребенка.