– Ты поэтому таскаешь с собой револьвер?
– Да это так, чтобы в барах всякая пьяная шваль не вязалась. Ну, и для поверхности, понятно.
Для поверхности короткоствольный револьвер как раз не годился. Разве что в качестве оружия последнего шанса. И сталкеру это должно было быть известно как никому другому.
– Откуда погоняло – Шахтер? Необычно для сталкера.
– Не погоняло – профессия, – после паузы ответил тот. – Я после армии в Метрострой устроился, в бригаду проходчиков, туннели рыть. Полгода не успел отработать – бабах! – и абзац всему. С тех пор так и мыкаюсь.
– А в сталкеры как попал, романтики захотелось?
– Под землей сидеть надоело. Белый свет хотел снова увидеть.
– Увидел?
Гончая специально злила своего спутника, надеясь вывести его из себя. В таком состоянии гораздо сложнее контролировать речь, поэтому рассерженные люди часто выбалтывают даже самые сокровенные тайны. Но в этот раз ее уловка не сработала.
Шахтер поднял руку со сжатой в кулак ладонью – характерный сталкерский жест, означающий «внимание», – и остановился. Луч его фонаря скользнул по закругленным стенам туннеля, покрытым какой-то белесой слизью, напоминающей сопли, и опустился к полу, точнее – к грязевому ручью, текущему по дну туннеля. Грязь на дне тоже напоминала сопли, только бурые.
– Кажется, здесь, – сказал сталкер.
Световое пятно пробежало по ручью, выхватывая из темноты комки раскисшей грязи, какие-то заплесневевшие ошметки, и остановилось на массивной ржавой решетке, перекрывающей очередной колодец, куда и скатывался грязевой поток. Существо – размером с крысу или домашнюю кошку – проскользнуло бы между прутьев решетки свободно, а твари покрупнее, чтобы попасть в колодец или выбраться из него, пришлось бы выломать препятствие.
Шахтер снял с пояса топорик и несколько раз ударил обухом по прутьям решетки. В ответ раздался звук, совсем не похожий на стук металла, но сама решетка при этом осталась целой: не развалилась, не треснула и не прогнулась.
– Да, слив они прочистили, – сказал на это Шахтер.
– Где же тогда мусор? – заметила Гончая.
Сталкер махнул рукой в сторону продолжения туннеля.
– Там дальше тупик, метров через сто. Земля просела. Весь мусор туда сваливают… Не пойму, куда все делись, – сказал он через какое-то время. – Там же никаких ответвлений и лазов нету. Вообще ничего – пустая труба!
Гончая не ответила, она продолжала молча смотреть на своего спутника.
– Предлагаешь сходить туда, глянуть?
Ответ был очевиден, но она видела, что Шахтеру не хочется идти в тупиковый туннель. Да он и не скрывал этого.
– Там грязи и дерьма всякого по колено. И воняет хуже, чем в свином стойле. Короче, не розами там пахнет!.. Ладно – хрен с тобой! – пошли. Но учти, я тебя предупредил.
Пошли. Шахтер перед этим развернул голенища своих болотных сапог и привязал их к поясному ремню. Его спутнице оставалось только туже затянуть шнурки на ботинках и мысленно проститься со своими камуфляжными штанами.
Поначалу идти было довольно легко. Ноги утопали в грязи примерно по щиколотку и без всяких усилий из этой грязи выдирались. Где-то через пару десятков шагов Гончая решила, что сталкер зачем-то намеренно преувеличил сложность пути, и тут же провалилась в заполненную вязкой жижей яму, да не по колено, а почти по пояс! При этом ее окутала такая едкая вонь, что она едва не потеряла сознание.
Шахтер не спеша повернулся, нарочно выдержал паузу, чтобы навязавшаяся на его голову спутница до конца осознала свое положение, и лишь после этого протянул руку помощи. Гончая тут же обхватила его широкую ладонь обеими руками – когда оказываешься по пояс в дерьме, приходится забыть про обиды, – и Шахтер, поднатужившись, выдернул девушку из зловонной ямы.
– Тут от гниения газ образуется, а может, откуда-то снизу просачивается, не метан, а этот, вонючий, забыл название, и скапливается под слоем грязи, – принялся объяснять сталкер. К происшествию он отнесся спокойно. Гончая решила, что подобное он наблюдал уже не раз. – А наступишь сверху, газовый пузырь и прорвется.
– А шестом или хотя бы палкой дорогу щупать не пробовали? – съязвила Гончая. Ботинки ее, конечно, можно было отмыть, да и штаны отстирать. Но сейчас одежда – да и ее хозяйка – представляли собой жалкое зрелище. Хорошо хоть оружие удалось сберечь. У дробовика испачкался только приклад, а на пистолет в застегнутом нагрудном кармане грязь вообще не попала.
– Сюда без необходимости никто и не ходит, впереди завал, – повторил Шахтер. – До него, кстати, немного осталось. Шагай за мной след в след, если снова провалиться не хочешь.
Сталкер либо помнил места, где образуются газовые пузыри, либо как-то умел их различать, потому что последовавшая его совету Гончая больше ни разу не оступилась. Приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не угодить в новую грязевую ловушку, поэтому не девушка, а ее шагающий впереди спутник первым увидел то, что ожидало их в конце пути.
– Твою же мать! – выдохнул внезапно остановившийся Шахтер. Его рука с фонарем непроизвольно дрогнула, и луч уткнулся в пол.
Гончая мгновенно вскинула голову, а вот сталкеру потребовалось несколько секунд, чтобы снова взять себя в руки. Световое пятно фонаря вновь заскользило по затопленному грязью дну туннеля, добралось до нижнего края земляного завала, похожего на распухший язык, вывалившийся изо рта повешенного, и поползло вверх.