– Поговори у меня!
Тощий заводился все больше, и это не понравилось другому дозорному, или он просто решил заступиться за незнакомку.
– Обожди. Тебе чего, воды жалко? – верзила положил широкую ладонь на мотающийся из стороны в сторону обрез и отвел его в сторону. – Откуда притопала?
– С Маяковской, – ответила Гончая.
– А сюда за каким приперлась?
В вопросе не ощущалось злобы, только обычный интерес.
– Дочь ищу, – не стала скрывать Гончая.
– Потерялась?
– Украли.
Дозорные понимающе переглянулись. Парень опустил оружие, а верзила задал следующий вопрос:
– Сколько лет?
– Шесть.
– Как зовут?
– Майка.
– Не слышал.
– Я тоже, – поддержал напарника парень с обрезом.
Третий мужчина молча покачал головой.
– Вряд ли кто из наших, – задумался детина. – Какой смысл? Да еще на Маяковке? – Он потер небритую щеку и добавил: – Хотя, я слышал: там не раз дети пропадали.
Гончая насторожилась.
– От кого слышал? Где?
Тот неопределенно пожал плечами.
– Челноки болтали. Но ничего конкретного. Так, глухие слухи. Может, правда, может, нет.
– Что за челноки? Где их найти?
Но дозорный уже рассказал все, что знал, и лишь снова пожал плечами.
– На то они и челноки. Где их сейчас найдешь? Поспрашивай на станции, может, кто и знает.
– Спасибо.
Гончая кивнула, повесила на плечо отжатую одежду и, подтянувшись на руках, вскарабкалась на платформу.
– Э, а пошлину за вход?! – крикнул ей вслед парень с обрезом. Но верзила осадил его.
– Пусть идет. Видишь, баба дочь ищет. Опять же, на Маяковке одна нищета, что с нее возьмешь?
Насчет чумазой незнакомки он, конечно, сильно ошибался. В глубине карманов Гончей лежали две платежные расписки на тысячу патронов каждая и несколько упаковок дефицитных лекарств – как еще одно доказательство известного утверждения о том, что внешний вид часто бывает обманчив.