Нет, это не община, подумала Кроха. Скорее, колония-поселение.
Они зашли последними. Взяли из высокой стопки деревянные миски и заняли очередь. Мрачная вереница медленно двигалась к окошку, из которого слышалось бульканье котлов и стук ножей. Все молчали, даже маленькие дети. Если бы не светлые одежды, завтрак был бы неотличим от поминок. Только поминали не усопшего, а надежды на свободное будущее. Наверняка кто-то задастся вопросом: а достойны ли его обитатели Погоста? С таких мыслей все и начинается. Сперва – достойны ли они свободы? Затем – достойны ли они жизни? Там и глазом моргнуть не успеешь, а по руинам мертвого мира уже мутанты бегают.
В тарелку шлепнулись черпак пшеничной каши на воде, половинка вареной картошки и огурец. Обогнув стол, спутницы примостились в конце – у самого выхода. Между ними и другими работниками поместились бы еще десять человек, однако никто не изъявил желания подсесть ближе.
– Мы изгои и отщепенцы, да?
– Ешь молча. У нас пять минут.
Кроха хотела уточнить, что еще надо делать по расписанию, но решила не портить подруге аппетит.
– Мяса охота… – она помешала тягучую жижу и вздохнула.
– Ты свалишься, если не поешь. Отбой через пятнадцать часов.
Ложка чуть не выпала из дрогнувших пальцев.
– Через сколько?!
– Тише, – Рита больно пнула Арину в щиколотку. – Не ори, пожалуйста. А то опять плетей получу.
– Просто какой-то садизм. Даже в метро так не пашут. Как вы это тер… ай! Все, молчу.
Рупор под потолком коротко пискнул, следом полилась сладкоголосая речь Аманды:
– Привет, друзья! Давайте поблагодарим Стража за еще одно счастливое утро! Без его щедрых даров и защиты мы бы давно сгинули в невидимом пламени.
Едоки разом встали, поклонились и сцепили пальцы на животах. Рита пихнула подопечную локтем и шепнула:
– Повторяй за всеми. Или хотя бы открывай рот.
Нестройный хор уныло затянул:
– Спасибо спящему во тьме, что не дает сгореть в огне. Что отгоняет хлад и хворь, что дарит сытный стол и кров. Пока он видит вещий сон, клянемся соблюдать закон. И новый мир без зла и зим мы словом Стража возвестим.
– Кто сочинил этот ужас?
– Тихо.
– Молодцы! Он гордится вами! И я тоже. Доброго труда.
Жители вяло захлопали сами себе. Судя по отрешенным взглядам и сжатым губам, мозгомойка их не сильно радовала.
Инструменты выдавали в порядке живой очереди. Пока девушки добрались до подсобки, там остались только ведро и лейка.
– Не повезло, – усмехнулась Даша, следящая за инвентарем. – Таскайте воду. Колодец у базы, Рита покажет.
– А почему бы насос не поставить?
– А почему бы тебе не заткнуться?
– Ясно, понятно. Удачного дня.
Улица, по которой они шли, была самой широкой и населенной. И отлично просматривалась от ворот. Но иной возможности пошарить по заброшкам могло и не выпасть. А так и отговорка готова: пошла за водой, да заблудилась. Вряд ли за такое накажут, хотя, зная местные порядки, исключать такую возможность не стоило. Но на одной чаше весов была спина подруги, а на второй – судьба отца и всех этих забитых, погрязших во лжи страдальцев. И вторая заметно перевешивала. Как известно, важнее одной жизни могут быть только две жизни.
Предупредив спутницу, Кроха юркнула в тесный проход между домами. Перед ней протянулся коридор крапивы со стеблями в палец толщиной. Жгучие волоски свисали с них длинной бахромой. Арина поморщилась, словно проглотила кусок тухлой свинины. Надо было возвращаться и искать другой путь, но с улицы донесся тяжелый топот армейских ботинок, причем приближались явно двое. Кто-нибудь наверняка заглянет в подворотню и сразу заметит серое пятно на зеленом фоне. Интересно, что больнее – плетка или крапива?
– Что там, Михась?