– Тебя это тоже ждет. Бабы у нас на вес золота. Мы же род людской возрождаем, все дела. Тем более, ты особенная.
– Чем это?
– Первая, кто пришел из Ада и принял свет Стража. Прежде такого не было. Поэтому, кстати, за твою ошибку лупили меня. Но лучше не испытывай терпение Аманды. Даже не представляешь, что она за человек.
– Да уж догадываюсь, – Кроха наморщила нос.
– Можно, кое-что спрошу? – осторожно поинтересовалась соседка.
– Да, конечно.
– Только никому не говори.
– А кому? Старухе, что ли? Поверь, мы на одной стороне.
– Надеюсь. Как у вас под землей… ну, женятся?
Вроде бы такой простой вопрос немало озадачил Кроху. Если спросят, как дышать, с ходу разве ответишь? Понятно, что речь шла не о свадебных ритуалах, а о непосредственных причинах оных. Так сказать, предпосылках. Подумав немного, девушка прошептала:
– Да по-разному. Чаще – по любви. Иногда ради сытой жизни. Но силой никого не принуждают. В Городе уж точно.
– Что за Город?
– Моя община. Там живут хорошие люди. Как мой отец, например. Правда, и Ежи встречаются, но очень редко. Ну, вот и все, – она отложила тюбик и вскарабкалась на койку.
– Спасибо. Знаешь, хотела бы я поглядеть на ваше… метро.
– Желание – первый шаг к его исполнению. Спокойной ночи.
Арина почти сразу утонула в беспокойном сне. Перед глазами замаячили неясные образы. Сквозь туман проступали силуэты – целая вереница, тянущаяся из марева к ослепительно яркому свету.
В небе застыли черные туши. Сотни голосов слились в тревожное бормотание, в котором нельзя было разобрать ни слова. Вдали вспыхнул огненный шар, и все исчезло. Девушка оказалась посреди заснеженной дороги, с обеих сторон нависали пустые бетонные коробки.
На двери ближайшего подъезда белела кривая надпись с потеками краски: «Спасайся». Рядом лежал скелет в обрывках военной формы. Большая красноглазая ворона настойчиво долбила шлем, не издавая при этом ни звука.
Ноги сами понесли к трупу. Кроха изо всех сил пыталась отвернуться, но не могла – голову будто зажали в невидимых тисках. Обычно страх будит, но она лишь четче видела раззявленный рот и сморщенный темный язык. Вдруг остов махнул зажатым в полуистлевшей руке автоматом. Птица, роняя острые, как ножи, перья, упорхнула в разбитое окно. Избавившись от назойливой соседки, скелет начал медленно выпрямляться.
Арина крутанулась волчком и помчалась прочь, но по колено утонула в вязком сером месиве. Забилась, как пчелка в чашке меда, но чем сильнее дергалась, тем глубже погружалась. Когда грязь дошла до пояса, чья-то рука схватила за шкирку и рывком вытащила из зыбучего асфальта.
– Эй. Эй!
Она вздрогнула и открыла глаза. Над ней нависла Рита и трясла за плечо.
– Ты как?
– Вроде в порядке.
– Ну, ты даешь. Кровать ходуном ходила. Думала, завалится.
– Извини.
– Кошмар? – участливо спросила смуглянка.
– Не знаю. Забыла все.
– Ложись тогда. А то скоро…
С базы донесся протяжный вой. Девушки быстро собрались и поспешили к длинному бараку у самой кромки поля. К ветхой постройке брели угрюмые люди, похожие на ожившие восковые фигуры. Серые ручейки сливались в безликий поток, чтобы исчезнуть за покосившимися дверями. Около них, привалившись к стене, скучал часовой.