Орлан клацнул желтым клювом и снова издал клекот.
– Будто сказать что-то хочет, – насмешливо произнес один из людей, которые выносили эвакуируемое имущество.
– Ага. Только вот что?
Хищник взлетел, взмахнув огромными черными крыльями и сделав насколько кругов над кораблем, уселся на кормовом леере. Снова клекот.
– Интересно, они съедобные? – произнес член экипажа.
Птица замахала крыльями и закричала совсем уж неприятно угрожающе. Затем взлетела и направилась в сторону земли.
Все находившиеся на палубе люди проводили орлана взглядом, и вдруг кто-то воскликнул:
– Мужики! Нас уносит!
– Что?
– С океаном что-то!
Никита бросился к борту и взглянул на воду. Волны как-то утихли, хотя и до этого волнение в океане было совсем не сильным. Однако он чувствовал, что вся эта вода вдруг устремилась дальше в океан, унося с собой и потерявший ход тральщик.
– Господи… – выдохнул Вишневский и, схватив бинокль, уставился на удаляющийся берег. То, что он увидел, заставило кровь застыть в жилах. Прибойные волны больше не бились о береговую линию Камчатки. Более того, вода отступала от скал, обнажая сантиметр за сантиметром ту их часть, что миллионы лет скрывалась в воде и подтачивалась ею. Создавалось впечатление, что кто-то на дне Тихого океана выдернул гигантскую пробку и океан начал стремительно мелеть. – Господи, что происходит?! Андрей! – Никита бросился к двери и крикнул вниз, в сторону машинного отделения: – Андрей! Быстрее! Сюда!
Люди из машинного отделения, что занимались ремонтом двигателей, высыпали на палубу.
– Что случилось?! – воскликнул Жаров.
– Что-то с океаном! Вода отступает от берега, и нас уносит! – Никита протянул Андрею бинокль, но его тут же перехватил мичман Самсонов. Он уставился на берег Камчатки и тут же заорал:
– Черт!!! Никаких шлюпок на воду!!! Если мы через полчаса не запустим двигатель, нам конец!!! Вот теперь нам не гипотетический, а самый настоящий конец!!! – Он всучил бинокль Жарову. – Задраить все переборки, двери, иллюминаторы! Закрепить все оборудование! Техники в машинное! Нам надо запустить хотя бы один мотор, чтоб повернуть корабль носом к волне!
– К какой волне?! – выдохнул Жаров, и ему вторили остальные.
Самсонов окинул всех полными ужаса глазами и затряс перед собой ладонями:
– Вы что, не знаете, перед чем так вода отливает от берега?!
Шорох и тихий скрежет отчетливо слышались со стороны насосной. Но что там было брать Крашенинникову? Ржавые трубы? Для чего они ему? Уж очень большие в диаметре. Или он что-то знал, чего не знали жители общины?
Двигаясь осторожно, чтобы не издавать лишних звуков, Александр приблизился к строению и остановился у входа во внутренний полумрак.
– Миша! Вот скажи мне, чего ты такой непонятливый, а?! Тебе же русским языком было сказано, что не можешь ты из-за своих нарушений к нам ходить до поры до времени. Но если ты могилу проведать хотел, мы бы не отказали, опять-таки если бы ты по-человечески попросил. Но нет. Ты опять как вор пришел. Миша, а Миша?
Цой шагнул внутрь и остановился, привыкая к полумраку внутреннего помещения.
– Миша, а если бы сюда пришел сейчас не я, а Андрей Жар? Знаешь, что бы тогда…
Александр умолк, глядя на незваного гостя. А гость стоял в сухом бассейне и даже при этом возвышался над Цоем более чем на метр. Он уперся огромными передними лапами в перила бассейна и своими медвежьими глазами разглядывал Александра.
– Миша… да не тот… – дрожащим голосом прошептал Цой…
…Старший поста раздал карты и с нетерпением взглянул на те, что достались ему. Три валета. Сет. Тоже неплохо, но надо прикинуть, какие карты у других игроков. Однако их покер прервал внезапный вопль, разнесшийся по лесу…
– Су-у-у-ка-а-а!!!
Дозорные вскочили с мест, хватаясь за оружие. В их сторону, ломая кусты и низкие ветки, мчался вопящий Александр Цой. Стрелки кинулись к нему, и Цой тут же выхватил у одного из них автомат и побежал обратно.
– За мной!!!