– Мы так на берег наскочим и даже не заметим.
– Заметим. Ты погляди, мусора сколько. Как после того цунами. И чем ближе к берегу, тем больше.
– Это понятно. Но где был наш лагерь?
– В той стороне, – указал рукой Самсонов.
– Почему ты так в этом уверен?
– Да потому что у меня компас. Это же очевидно!..
Пробираться на моторной лодке было не так просто. Казалось, все то, что не унесли с собой отступающие волны цунами, столкнул в бухту разъяренный вулкан. Однако, войдя в реку, Горин заметил, что пепла в воздухе стало меньше. Дальность видимости увеличилась, однако на скорость катеров это не повлияло. Вода все так же полна плавающего хлама. Пять катеров продолжали пробираться к полукруглому холму, все отчетливей просматривающемуся сквозь мутную завесу. Вдалеке бурлил и клекотал вулкан Авача. Гигантский столб газов и пепла вздымался на немыслимую высоту, и в его бурунах сверкали молнии. Судя по наклону многокилометрового столба, который был все заметнее с возрастанием высоты, воздушные массы сейчас двигались с юга. Это значило, что большую часть пепла унесет дальше на север, и в ближайшие дни вулкан едва ли будет беспокоить Вилючинск.
Стрелки внимательно смотрели по сторонам. Вглядывались в берега, сжимая оружие в руках. Кто знает этих каннибалов? Быть может, кто-то из них выжил? Подобные неожиданности были не нужны. К тому же, бойцы еще не вышли из того ража, в котором находились минут сорок назад, когда они атаковали группу джокеров, решивших проверить, что стало с их могучим кораблем, побывавшем в самом сердце пирокластического потока. Конечно, велико было желание уставиться на извергающийся вулкан и глядеть на него с благоговейным ужасом, размышляя о ничтожности человеческой жизни перед силами природы. Но, как уверяли эвакуированные Михаил и Оливия, впереди еще как минимум несколько недель такого зрелища. И, самое главное – эти люди, пережившие всемирный апокалипсис, или родившиеся после него, пережившие бесчинства банд, землетрясение, цунами и нападение пришлых каннибалов, не считали человеческую жизнь ничтожной.
– Гора! – Один из стрелков тронул Женю за локоть. – Смотри!
Он вытянул руку, и Горин, занятый любованием вулканом, устремил свой взор на вершину полукруглого холма.
На вершине виднелись два человеческих силуэта. И каждый из них держал в руках флаг. Один – желтый, со змеей. Второй – красный, с медведем. По мере приближения катеров, людей становилось больше. Они, видимо, до этого просто сидели на вершине, ожидая помощь. Но сейчас было похоже, что они восстают из пепла. Теперь Горин видел Сапрыкина, Жарова, Цоя, Джонсона, Риггза и еще много кого. Они были живы.
Дети с любопытством смотрели на падающие с неба хлопья. Это было похоже на снег. Но только серый и колючий. И пепел опускался быстрее, чем снег. Взрослые строгими окриками загоняли их обратно в убежище. У них и без того хватало забот. Колонна из четырех грузовиков уже во второй раз вернулась с шоссе, что вело в Петропавловск, и готовилась снова отправиться в путь. По дороге брело еще много беженцев. К счастью, они оказались в зоне, не подвергшейся смертоносному удару вулканического взрыва, до того, как он проснулся. Остатки уничтоженного некогда термоядерным взрывом Елизово вулкан пощадил.
Американцы выгружались из машин возле дома культуры «Меридиан», где их ждала уже комиссия по распределению и местные жители, чьи жилищные условия после всех свалившихся невзгод еще позволяли принять по одному или двое людей в свой дом.
Весть о том, что в город возвращается тральщик, разнеслась по Вилючинску быстро. На берегу и причале жгли костры, чтоб с корабля вовремя заметили сушу в этой пепельной взвеси. Сам корабль подал несколько гудков еще до того, как его было видно с берега. И вот он уже причалил к пирсу, и под овации собравшихся людей по трапу стали спускаться те, кто пережил извержение на том берегу.
Михаил и Оливия были здесь же. Они вглядывались в эти лица и с нетерпением ждали возвращения своего друга. Но его все не было. Тревога все сильнее сжимала сердца, но радостные возгласы встречающих еще вселяли надежду. Как вселяла надежду и эта парочка… Высокая девушка с русой косой и в армейской кепке буквально сорвала Александра Цоя с трапа и заключила его в жадные объятия, расцеловывая его пыльное лицо. Это вселяло радость и надежду. Но жуткая догадка, которую с яростной силой отталкивал от себя разум, сверкнула мрачным заревом, когда они увидели, как прямиком к ним идет Андрей Жаров, держа в руках сложенный флаг, сделанный из полотенца Джонсона.
– Ребята, – мрачно сказал он подойдя. – Я принес вам скверную весть…
Оливия сорвала с лица тряпичную маску и зажала ладонями рот, вскрикнув от ужаса и боли. Из ее глаз потекли слезы, напитываясь падающим пеплом.
– Как?! – выдохнул обнявший жену Крашенинников, сам едва сдерживая потоки слез.
– Когда мы начали эвакуироваться, машину обстреливали в упор. Несколько ребят погибли сразу. Другие позже скончались от ран. Только половина оставшихся в Нью Хоуп добралась сюда. Видимо, когда мы рванулись с места, Антонио, Рубаха и Дерил спрыгнули. Они сидели позади всех. Если бы они не прикрыли наш отход… Мы не заметили вовремя… Я не знаю… Ребята, мне очень жаль… Но прошу вас понять, что у нас много потерь. Теперь, к сожалению, и ваш друг тоже…
Подошедшая Жанна Хан обхватила Михаила и Оливию, прижав к себе.
– Милые мои, послушайте. Я только что похоронила мужа. Отца моих детишек и самого доброго, нежного и заботливого человека, что я когда-либо встречала. Я разделяю ваше горе. Но помните, что вы в вашем горе не одни. Мы скорбь и радость делим на всех. А вы теперь одни из нас. Навсегда.
– Жанна, – тихо позвал Сапрыкин.
Она поцеловала в виски Оливию и Михаила и подошла к нему.
– Рада, что ты в порядке, Анатольевич.
– Да что со мной станется-то? – мрачно проворчал майор. – Вы провели разведку?
– Да. На дороге, в том месте, где мы встретились и нашли убитую медведицу, они организовали что-то вроде блокпоста. В самом Приморском по нашим оценками осталось человек двести. На том блокпосту было сорок каннибалов. Еще на сопке две лежки по десять человек. Когда большая группа, после извержения, отправилась к их кораблю, мы атаковали эти их посты и перебили. В поселке у них неразбериха и паника и помощь никакая к ним не пришла. Я думаю, их надо перебить, пока они в себя не пришли.
– Я с вами! – воскликнул Крашенинников. – Я пойду с вами, и буду убивать этих тварей!
– Миша, остынь, – поднял ладони Сапрыкин.
– Нет! Антонио дрался там, в то время, когда я здесь отсиживался! Я больше не буду прятаться за вашими спинами!
– А ты и не прятался, Миша, – сказал Жаров. – У тебя жена. И вы ждете ребенка. И ваш ребенок, это наше общее будущее. Неужели ты не понимаешь, как это важно? И ты ранен. Прости, но я не буду спокоен, если ты пойдешь атаковать. А значит, и я буду воевать хуже. Самая важная миссия – это забота о жене и о ребенке! Вот что от тебя требуется. А мы очистим наш край земли от сволочей для вашего ребенка!