– Именно. Только не всем подряд об этом рассказывайте. Только Карлу и Рону. Скажите им, что мне надо в Вилючинск. Позже я вернусь, и мы обсудим с ними план действий.
– Хорошо…
– Так. Тезка, – он тронул за плечо Горина. – В Вилючинске должен быть кто-то из лидеров. Если Жанна потеряла мужа, она может уже быть не в состоянии сохранять хладнокровие, рассудительность и руководить обороной. Поэтому вернешься со мной ты. К тому же ты ранен. Пусть люди видят, что вы тут тоже не мед хлебали ложками. Возьми пять стрелков и садитесь в лодку. Прихватите один пулемет. Возможно, придется отстреливаться от джокеров на гидроциклах.
– Все понял, – кивнул Горин.
– Саня…
– Да, – отозвался Цой.
– Андрей, похоже, совсем сломался. Чинить некогда. Присматривай за ним. И выстави пост у входа в этот бункер. Будьте на чеку. Каннибалы будут первым делом пытаться захватить этот берег, чтоб потом покончить с Вилючинском. Готовьтесь к обороне. Но никаких самостоятельных действий, до моего возвращения! Глухая оборона!
– Ясно. Сидеть и ни черта не делать.
– Да чтоб тебя, Саня! Готовиться к обороне! Подготовить укрытия на случай артобстрела! Рассредоточиться! Будут бить крупным калибром – основную часть бойцов спрятать в бункере!
– Но там же кислота эта.
– Она в шлюзе. Я надежно запер дверь. В шлюз никому не лезть. Теперь ясно?
– Все ясно. Не волнуйся. Справимся.
– Очень на это надеюсь. И присматривай за Андреем. От него одного сюрпризов приходится ждать больше, чем от всей этой гребаной армии людоедов.
На этот раз за рулем сидела Оливия. Михаил снова почувствовал приступы слабости и боли, и находился на грани потери сознания. Организм, мобилизованный в то время, когда его возлюбленной и будущему ребенку грозила очевидная опасность, вновь вернулся к своим собственным проблемам.
Собески то и дело смотрела на мужа, и в ее взгляде сквозило то сочувствие и боль за страдания близкого человека, то плохо скрываемые злость и обида…
– Как ты мог скрывать от меня такое? – проговорила она, наконец.
– Что? – вздохнул Михаил. – О чем ты, милая?
– Ты знаешь о чем! Все эти годы у тебя была водородная бомба, и ты скрывал это от меня! Как ты мог?!
– Дорогая, вот сейчас я пытаюсь представить себе контекстную ситуацию, при которой я должен был тебе об этой бомбе рассказать, и у меня это с трудом получается.
– Чего? Я что-то тебя не пойму.
– Ну, например: «Дорогая, выходи за меня замуж. Потому что у меня есть мощная бомба!» Так? Или, вот: «Дорогая, давай заведем детей, чтоб мне было кому передать здоровенную термоядерную бомбу. Кстати, она у меня есть!». Или же: «Дорогая, давай займемся любовью, потому что у меня большая штука, готовая взорваться дюжиной мегатонн!».
– Черт тебя дери, Майкл, это же не смешно!
– Дорогая, не кричи на меня, потому что я обладаю водородной бомбой. Как насчет такого контекста?
– Прекрати сейчас же! Я не вижу здесь ни одного повода для шутки! Как ты вообще мог согласиться на то, чтоб взорвать такое устройство?!
– Я не соглашался его взрывать, милая, – вздохнул Крашенинников, прикрыв глаза. – Я согласился стать гипотетическим подрывником. Одним из подрывников. Я был молод, энергичен и амбициозен. И у меня была очень скромная зарплата. ГРУ мне предложили хорошие деньги за согласие сделать то, что делать, скорее всего, никогда не придется. Так я тогда думал. Кто из нас мог помыслить, что с миром произойдет такое? Я должен был привести бомбу в действие только в случае определенного стечения обстоятельств. При совокупности факторов, которые были настолько безумны и фантастичны, что я с большей долей вероятности стал бы изучать вулканы на спутнике Юпитера[126], чем был бы вынужден взрывать эту чертову бомбу. Но человечество оказалось настолько «разумным», что предпочло не исследовать другие миры, а испепелить свой. Я никогда в это не верил. И всю эту постапокалиптическую субкультуру с фильмами, комиксами, компьютерными играми и книгами считал полной хренью… Полной хренью оказалась моя вера в человека… А потом настали тяжелые времена. Я и забыл об этой бомбе. Потому что у меня хватало других забот. Прости меня, Оля…
– Что же ты еще от меня утаил, Миша? – вздохнула Оливия.
– Когда я был еще студентом, я пару раз курил травку…
– Черт возьми, – Собески поморщилась. – Когда же ты повзрослеешь?
– Наверное, когда стану отцом, любимая.
Корабль все еще был далеко. Однако на поверхности бухты виднелись катера каннибалов. Похоже, они продолжали замеры глубин. В этот раз никто из них не пытался атаковать одинокую моторную лодку, которая сейчас двигалась в сторону Вилючинска. Быть может, просто не заметили. Или причина в другом… Возможно, джокеры были уверены в своей скорой победе и больше не распаляли свои силы на ненужные мелкие стычки, в которых одного за другим теряли своих бойцов.
[126] Одна из лун планеты Юпитер, Ио, имеет наибольшую вулканическую активность в Солнечной системе.