– Это я понял, чертов ты урод! Кто они такие?!
– Они подчиняют себе волю океана! Они ведут корабль и читают маршруты по звездам! Они могут все!
– Сколько вас человек? – добавил свой вопрос Сапрыкин.
– Много! Очень много!
Майор тут же ударил пленного по лицу:
– Сколько вас человек?!
Каннибал скорчился от боли. Удавка тут же сдавила шею.
– Нас около четырех тысяч. Ты доволен? Нас около четырех тысяч, идущих к единой цели, вооруженных и не боящихся смерти голодных сынов Великих Поводырей! Ты доволен ответом? Ты силен. Один ты силен. Этот, – он бросил взгляд на Джонсона, – тоже силен. Но вы растрачиваете силу на десять или двадцать слабаков, которых защищаете. А мы сильны все и каждый из нас множит силу остальных! Вы изнежены! Здесь добрый климат. Солнце не слепит, не выжигает глаза и не покрывает кожу незаживающими ожогами, волдырями и язвами! Кусты, деревья и трава не пытаются вас ужалить! Огромные щупальца не тянутся за вами из воды! Но мы бывали в таких местах, что вы и представить себе не можете! Иные миры! Страшные! Такие места, где не выживают даже тараканы! Но выживают люди! Но даже те суровые люди склоняли перед нами головы, преклоняли колени и подчинялись воле Великих Поводырей! Вы обречены! Присоединяйтесь к нам, даруйте своим слабым милосердную смерть и трапезную честь! Или умрите ВСЕ!!!
– Какова ваша цель? – поморщился Джонсон.
– Вечная жизнь и вечные удовольствия! Мы получим все это, подчинив воле Великих Поводырей всю планету! И вы получите, если присоединитесь!
Сапрыкин взял Дерила и Рона за локти и отвел в сторону.
– Слушать его, конечно, увлекательно, но при этом еще и чертовски утомительно. Очевидно, что он абсолютно свихнувшийся сукин сын и фанатик. А у них нечто вроде экстремистско-террористической секты. Теперь, я думаю, не надо никого убеждать, что не может быть и речи о переговорах или попытках достичь мира с ними? Вот что действительно тревожно, так это их численность!
– А если он врет, что их около четырех тысяч? – покачал головой Дерил.
Майор в ответ усмехнулся:
– А если нет? Мы, конечно, можем начать резать его на куски, добиваясь более точной информации. Но что-то мне подсказывает, что погрешность будет совсем небольшой. Они уже продемонстрировали нам, что хорошо вооружены и технически оснащены. Свою агрессивность и жестокость тоже продемонстрировали. Количество катеров мы с Джонсоном видели. Уверен, это лишь малая часть. На катерах океан они пересечь не могли. Должен быть базовый корабль. Быть может не один. И что за корабль, который притащил столько катеров? Круизный лайнер, супертанкер, авианосец? Там вместится куда больше людей, чем он назвал. Особенно, если учесть, что в наших современных реалиях авианосец остался без самолетов, которые занимали много места, круизный лайнер без всяких излишеств потребительской эры, а большая часть емкостей супертанкера пустует.
– А как же топливо? – развел руками Дерил. – Не под парусами же они пришли, верно?
– Так и вы не под парусом через Алеутский архипелаг скитались, верно? – Сапрыкин усмехнулся. – В этом мире наверняка много чего осталось. И топлива, и патронов, и сигарет и водки и чертовы рулоны туалетной бумаги тоже где-то ждут своего звездного часа.
– А как у вас с топливом? – прищурился Джонсон. – Катера моторные используете. Военный тральщик.
Майор смерил его насмешливым взглядом:
– Рон, дружище, заканчивай уже эту свою шпионскую деятельность. У нас сейчас одна проблема. Один враг. Общий.
Общий враг в лице пленного тут же напомнил о себе, что-то заорав на своем каннибальском языке. Он, похоже, обращался в туман, взывая к себе подобным особям, надеясь, что они где-то поблизости.
Джонсон наклонился и наотмашь ударил джокера кулаком по лицу. Тот дернулся, врезавшись затылком в пень, и потерял сознание.
Сапрыкин одобряюще хмыкнул:
– А ничего так. Толерантненько.
Поднявшись в ходовую рубку, Андрей Жаров какое-то время угрюмо смотрел на панели приборов управления тральщиком. Часть из этих приборов не работала, и он силился вспомнить, какие именно. Хотя это быстро наскучило. Предрассветные сумерки, окрашивающие густой туман в синие тона, давно закончились, и солнце давно уже поднялось над сопками и вулканами Камчатки. Сама дымка становилась все прозрачней и сквозь туман постепенно проглядывали очертания ближайших берегов.
– Пресыщение, – проворчал Герман Самсонов, размешивая ложкой мед в кружке с хвойным чаем. – Пресыщение и обнищание. Ну, или, хрен его знает. Я не силен, знаешь ли, во всяких экономических науках и прочей жлобской срани. Но вот как я все вижу. Весь наш истлевший мирок был так устроен. Всякие там акулы капитализма жаждали прибылей и сверхприбылей. И не было такого преступления, на которые магнаты не пошли бы ради прибыли в триста процентов. Оттого и приучали они нас менять свои смартфоны каждый месяц, компьютеры и телевизоры каждые полгода и машины каждый год. Ах, у тебя нет денег на это? Ну, так забудь о выходных, об отпуске и вкалывай на дядю, как раб в древнем Риме. А еще лучше, возьми кредит в банке. Протяни руки и попроси защелкнуть кандалы на запястьях. И вот тут и наступает либо пресыщение, либо обнищание. Одни людишки пресытились и не хотели больше гнаться за новинками бесконечных кварталов с супермаркетами и бутиками. Другие влезли в такие долги, что им легче повеситься либо призадуматься о какой-нибудь мировой революции. И тут-то сверхприбыли капиталистов и начинают проседать. Кризис, экономический, ептыть! Это же очевидно! И что в этом случае думают магнаты? А то, что пора этот человеческий муравейник как следует встряхнуть. Дефрагментировать, ну или что-то в этом духе. И пустить в ход самый экстренный метод получения сверхдоходов – большую войну! Ты что же, Андрей, думаешь, эти америкосы на том берегу все это затеяли? Да там простые работяги да служаки, вроде нас. Они были такими же заложниками своих буржуев, капиталистов и политиков, как и любой плебей в любой стране нашего почившего мира. Но нам говорили, что они плохие. А им говорили, что мы плохие. Нам все это втирали в мозг точно так же, как и то, что надо брать кредиты и постоянно покупать барахло. Даже если у тебя уже есть это барахло, ты должен непременно купить новое. Ты ведь не хуже, чем сосед? И главное помни – те, другие, они враги. И бегом в супермаркет, за барахлом! А, нет! Сначала в банк, за кредитом! А потом пойдешь убивать и умирать.
Жаров приложил ладонь ко лбу и тяжело вздохнул:
– Господи, Палыч, что за херню ты сейчас несешь, а?
– Я тебе объясняю, дурень, что ни к чему нам с ними воевать, особенно теперь, когда какие-то уроды явились сюда и сожрать нас всех хотят!
– Не ори на меня и прекрати оскорблять!