– Смотри, катер он него сюда плывет. Женька что ли? – Цой посмотрел в бинокль.
Андрей не ответил. Его внимание привлекло что-то странное на другом берегу. Сначала он даже не задумывался над тем, что видит. Просто взгляд сфокусировался на чем-то. Но теперь Жаров побледнел, и смотрел на это, раскрыв рот. Где-то за холмистой тушей полуострова Крашенинникова, вверх поднимался огромный гриб из пламени и черной сажи. Он клубился и рос, подталкиваемый огненными бурунами вверх, достигая нескольких сотен метров в высоту. Чуть позже он расслышал нечто, похожее на далекие раскаты грома.
– Это что такое?! – Андрей вырвал у Цоя бинокль.
Люди на холме и у его подножия, один за другим поворачивались в сторону скрытого полуостровом Крашенинникова поселка Приморский, и как завороженные глядели на огненный гриб, бушующий в двух десятках километрах от них.
– Черт… это же, это же взрыв… – выдохнул Александр.
– Боевая тревога! – заорал во все горло Жаров. – По местам! К оружию! Приготовиться к атаке! Это они! Американцы атаковали наш дом!!!
Сапрыкин резко схватил Жарова за руку и развернул к себе лицом.
– Андрей, что ты делаешь?!
– Ты видел это, черт тебя дери?!
– Видел! С чего ты взял, что это американцы?! На заводе, на причале, десятки глубинных бомб! Что-то могло случиться и американцы ни при чем!
– Да ты задолбал с этой пацифистской херней! Это они сделали! Больше некому!
Сапрыкин вырвал у Жарова бинокль и посмотрел в сторону американской общины. Группа строений в низине. Еще одно здание, чуть выше по склону. На нем, как и прежде, два флага. Американский и еще какой-то желтый. Еще выше, почти у вершины правой сопки, другое здание. Возле него УАЗ вулканологов и над входом красный флаг. Евгений Анатольевич пристально смотрел на окно второго этажа, расположенное прямо над красным флагом. Ждать ему пришлось не долго. Вскоре в этом окне появилось красное эмалированное ведро. Увидев его, Сапрыкин тут же вернул бинокль:
– Ребята, ничего не делайте! Будьте в готовности, но не вздумайте идти в атаку!
– Да какого хрена ты несешь?!
– Андрей, просто поверь мне! Займите оборону, но не вздумайте стрелять, пока не начнут стрелять в вас!
Сказав это, он бросился вниз с холма. К берегу, у которого было пришвартовано несколько катеров.
– Беременна? – Квалья выглядел совершенно растерянным. – Я… Я даже не знаю, что и сказать.
– Может, поздравишь, дружище? – усмехнулся Михаил.
– Да… Да, конечно, Миша, но… Не опасно ли это, в наше время?
– И ты туда же, – вздохнул Крашенинников. – Это всегда было опасно. Но значит ли это, что нельзя давать новой жизни шанс?
– Конечно, прости, я просто еще не совсем пришел в себя после такой новости. Это действительно неожиданно. Ты понимаешь, что теперь нужна особая диета, какие-то витамины?
– Доктор сказал, что он с этим поможет, – кивнул Михаил. – Надеюсь, завтра не начнется то, что сильно загрузит его работой. Я имею в виду войну…
– Местные тоже на нее настроены, Миша, – Антонио вздохнул, задумчиво растирая лоб. – Слушай, а тебе не показалось странным, как настойчиво они хотят, чтоб мы вернулись?
– Кто?
– Приморский квартет.
– Да? – Крашенинников пожал плечами. – Не знаю. Может они не хотят, чтоб мы жили с американцами?
– А какая им разница, если они нас изгнали? Тем более, что Оливия американка, а я итальянец.
– Я не знаю, Тони. Это политика. А где в политике люди, их предпочтения и права?
Михаил что-то еще хотел было добавить, но они оба настороженно уставились в сторону заколоченных окон первого этажа. Оставались свободными небольшие щели в верхней части окон, чтоб дневной свет проникал внутрь. Но теперь проник какой-то звук. Будто эхо далекого взрыва.
– Что это? – тихо спросил Квалья, нахмурившийся от нехорошего предчувствия, вызванного ожиданием вооруженного столкновения общин.