Межавторский цикл "Метро 2033"-5. Компиляция. Книги 1-22: читать начало книги онлайн

Дед Андрей пожал плечами.

– Да кому этот нужен, людей еще по его душу гонять? Сам, поди, свалит. Пожрет вон, отлежится и уйдет. Уйдешь ведь?

– Я к вам жить и не напрашивался, – ответил парень. – Не дурак я, и вижу, когда мне не рады.

– По мне, так башку открутить и кинуть туда, откуда вылез, – сказала Алина. – Пускай себе плывет.

Фатима согласно кивнула.

– Я думаю, нам какое дело? – быстро сказала Катя. – Это охотников работа. Приедут и спросят – тогда и скажем. А не приедут, значит, и не особо ищут его. Пойдет потом, куда хочет.

– Ты не думай, что это только к тебе здесь такое отношение, – сказала Галка парню. – У нас с пришлыми всегда одинаково. Слишком уж много разных людей через реку путешествует, – она посмотрела на Григория: – Не надо сюда охотников, и так сами опять пожалуют.

Григорий сдвинул густые брови, задумчиво глянул в окно. На дворе Зоя Ивановна, босая, зато с покрытой платком головой, выпустила гусей, и те шумной драчливой толпой рванулись на волю, запылили по дорожке. За ними напряженно наблюдала с привязи у соседнего крыльца Малинка. Маленькая лисица, еще кутенок, была гусями и щипана, и бита, только все не оставляла попыток поохотиться.

Придет осень, и из тех гусей, что пустят под нож на зимние запасы, пятую часть отдадут охотникам. И с урожаем огородным так же, и с рыбой из реки, да не всей, а только той, что в пищу пригодна, и с платой за переправу. Тянет охотничья дружина кровь с земли, которую стережет. Ресурсы, людей вот тоже ей подавай, в обслугу, да и не только. Потом будет зима, холод, бескормица…

– Вот что, – сказал Григорий. – Судна мы тебе, конечно, не дадим никакого, но и на заставу весточку посылать не станем. У нас здесь порядки простые: хочешь уйти – выметайся со двора, хочешь остаться, пока ковылять тяжело, – оплатишь постой работой. Если говно какое-нибудь сотворишь и смотаешь удочки, наши ходоки тебя и под землей отыщут, ты даже не смотри, что это девки. Я достаточно доходчиво объясняю?

– Вполне.

Ночи становились длиннее, белесая полоса песка на соседнем берегу реки таяла, потом и вовсе скрылась под водой. Понтоны, в середине лета прочно стоявшие на неровном дне, теперь поднялись, закачались от налетающего ветра. И течение реки пошло живее, значит, в горах уже прошли первые дожди, скоро на равнине тоже станет сыро, а дороги превратятся в жидкую топь.

Но пока случались еще солнечные дни. В один из них, заряжая на крыльце потрепанную жизнью винтовку перед дежурством на речке, Катя взглянула на открытую дверь сарая с разложенным на сене одеялом, развешанные на просушку штаны, перепачканные илом и грязью, выложенный под стенкой огородный инвентарь на починку, и подумала, что как-то незаметно чужак задержался на хуторе. Можно сказать даже, почти своим стал. Вроде сначала порывался уйти, потом за любую работу браться стал, дяде Григорию и деду Андрею вовсю помогать.

Вот и теперь мужчины готовились навести постоянную переправу, а пока только баркас ходил от берега к берегу, обслуживая первых путников – предвестников большого сезонного движения по равнине. Были среди них челноки, на своем горбу прущие неподъемные баулы с разнообразным барахлом, отряды ходоков из дальних рейдов, посыльные с хуторов и аулов.

Катя вышла на береговой выступ, с которого хорошо просматривалась вся переправа, села на рассохшуюся скамью рядом с Галкой.

– Там обед уже готов, Зоя Ивановна с огорода всех позвала.

Григорий бряцал и звенел чем-то в бытовке. По берегу, радостно тявкая, носилась Малинка, задрав пушистый хвост, прыгала на качающиеся по ветру метелки травы, как на норовистую добычу. Дед Андрей, а с ним и Ясень, забравшись по пояс в воду, искали и конопатили щели в покрытых рыжими потеками бортах понтонов. Ясень давно сбросил рубаху, пересеченная парой старых шрамов спина покраснела от солнца.

– А он вроде ничего так, да? – сказала Галка, глядя вниз и будто ни к кому не обращаясь.

Она тяжело вздохнула и откинулась назад, упираясь ладонями в край лавки, задрав лицо к солнечному небу. Винтовку Галка уже оставила, прислонила к колену в предвкушении отдыха.

– Только уйдет, наверное.

– С чего? – удивилась Катя.

Галка пожала плечами:

– Сам так сказал. Он ведь – из кочевых, что ему у нас тут делать, на одном месте? Степняки к холодам уходят куда-то, вместе зимовать. Как думаешь, а что, если попро…

Над рекой разнесся дикий вопль, и эхо подхватило его, понесло швырять по берегам. Инстинкт действовал прежде разума. Катя вскочила боком, перехватывая винтовку за цевье, прижала приклад к плечу, повела прицелом, просматривая берег и качающуюся от ветерка зелень. Коротко дернула стволом вниз, сняла с предохранителя и потянула затвор. Снова подняла оружие. Среди листвы метнулось что-то, тут же вновь исчезло из вида.

Мужчины встрепенулись, поспешили на берег, увязая в липком иле. Дядя Григорий выглянул из бытовки, чертыхнулся, заковылял к домам. Лисица Малинка, став мгновенно очень толстой и круглой из-за вздыбившейся от ужаса шерсти, опрометью бросилась в кусты.

– Люу-у-уди! Убива-а-ают!

Галка вприпрыжку неслась вниз по склону. Отпихнув с пути Ясеня, стремящегося первым добраться до оставленного на берегу дробовика деда Андрея, она вскочила на понтон, подняла оружие, с тревогой разглядывая противоположный берег.

– А-а-а-а!

Из зарослей вырвался всадник на хрипящей, расшвыривающей клочья пены кляче, понесся вдоль воды. Следом ломанулось что-то бесформенное и темное, а за ним еще…

Катя медленно выдохнула и нажала спусковой крючок. Выстрел слился с еще одним, раздавшимся с понтона. Неведомое животное, покрытое слипшимися клочьями длинного меха и гнилыми язвами, сбилось на середине шага и покатилось кубарем. А перед ним, пару ударов сердца спустя, споткнулась взмыленная кляча, кувыркнулась, сбрасывая седока. Второй зверь грузно перепрыгнул через упавшего собрата, лягнув его задними лапами. Катя выстрелила снова. Оглушенный падением человек вскочил и, шатаясь, кинулся в реку. Упал на четвереньки на мелководье и забарахтался, пытаясь добраться до глубины.