— Я знаю, что ты не веришь во все, что связано с образованием, но это действительно длилось четыре долгих года. Неужели это так плохо, что все пришли отпраздновать его со мной?
— Конечно нет, поэтому мы закрыли магазин. Чтобы и я мог отпраздновать этот день вместе с тобой. Ты так много работала, чтобы заставить меня поверить в систему образования, что, кажется, я даже принял это. В любом случае из тебя получится отличный учитель, — Чет замолчал. Ему нравилась нежная улыбка Нины. По тому, как она посмотрела на него, он мог сказать, что его слова значили для нее все. Он прочистил горло. — Я взял перерыв на неделю, чтобы отвезти тебя в какое-нибудь тайное романтическое место и поздравить тебя по-своему.
— Какое? — У Нины отвисла челюсть, — Правда? — Стоя в ванной, она все еще была в ночнушке, ее волосы слегка завиты, макияж наполовину сделан, девушка была совершенно великолепна. Она была поразительной, завораживающей, очаровательной, как всегда, даже если всего взять по чуть-чуть. Нина могла бы пойти на свой выпускной вот так, в футболке до колен, с растрепанными волосами и без макияжа, и при этом быть самой красивой женщиной в этой школе.
— Да, правда.
— Ты взял выходной? Просто чтобы отвезти меня куда-нибудь? — Она моргнула. Ее глаза изучали его, словно ища какой-то подвох, как будто она не совсем верила, что он сделал это только для нее. Или, может быть, она думала, что он дурачится. Вероятно, он просто ее дразнил.
— Да, ты, я и собаки. Хотя, возможно, мне тоже нужно было время. Последние два года были просто сумасшедшими.
— Я знаю. Я была с тобой все это время. Я все время говорю тебе сократить список ожидания и просто принимать заказы на два месяца вперед.
— Я знаю, знаю.
— Значит, собаки тоже, да? В какое месте можно взять с собой собак в путешествие? Мы явно не едем куда-нибудь в тропики.
— Может быть пока нет.
— Пока нет? Что это значит?
Чет был на нервах из-за сильного выброса адреналина. Грудь сдавило, а в животе все скручивалось, словно кто-то вязал морские узлы из его внутренностей. Прямо там, в дверях ванной, он полез в задний карман брюк и достал коробку для колец.
— Скажи мне, что это просто ожерелье, — выдохнула Нина, — или какие-нибудь серьги.
— Нина… мы пережили сумасшедшую поездку за последние два года. Это было дико. Это было нелегко и не всегда весело ...
— Говори за себя.
Из него вырвался сдавленный смешок. Нина не могла остановить свой искрометный юмор и попытаться подшутить над ним, даже когда в ее глазах загорелся свет понимания. Девушка прекрасно знала, что в шкатулке в его руке было не ожерелье или серьги, но чтобы представить доказательства, он открыл крышку. Глаза Нины расширились.
— Боже мой. Это действительно кольцо. Ты серьезно просишь меня выйти за тебя замуж?
— Ты думаешь, что это плохая идея?
Она тихо хихикнула.
— Нет, нет.
Девушка шагнула вперед и взяла коробочку из его рук. Она подняла кольцо с серой подушечки и примерила его. Это было золото, необработанное, на котором еще оставались следы молотка, подходящие для необработанного розового камня. Чет ничего не знал о кольцах, но вспомнил, что Нина показывала ему что-то подобное несколько месяцев назад между делом. В украшениях, ей нравилась концепция. Что-то грубое, необузданное и дикое в своей красоте, как и она сама.
— Это не плохая идея?
— Нет, не плохая. Но мы об этом даже не говорили. О свадьбе.
Ее глаза метнулись к его лицу, кольцо все еще было зажато между ее большим и указательным пальцами.
— Мы все время говорим об этом.
— Нет.
— Итак, когда ты говоришь, что представляешь как проводишь все свое время со мной, или говоришь мне, что всегда считала меня правильным парнем, или рассуждаешь о судьбе и родственных душах, ты не думаешь, что все это означает, что мы должны жениться?
— Нисколько. Но если ты спрашиваешь, я могу сказать да. Так что тебе лучше быть уверенным.
— О, я уверен. Это ты у нас темная лошадка.
— Я темная лошадка?