— Я не собираюсь уезжать. Только если не в отпуск или куда-то еще.
Шейн моргнул, было видно, что он опешил и не знал что говорить. Это была Нина. Это Нина заставила Чета захотеть остаться здесь. Он и раньше хотел вернуться в Хьюстон, но именно ее нежное подталкивание открыло ему глаза на ту боль, которую он причинял всем, а он отчаянно хотел избавиться от этой боли. По крайней мере, он думал, что это возможно.
— У тебя есть еще пиво?
Чет взглянул на свою закрытую банку и толкнул ее через стол, — Просто возьми мою.
Между братьями воцарилась тишина. Наконец, Шейн протянул руку и взял банку, открыл язычок и сделал большой глоток. Парень поставил банку на стол и просто сел, глядя на Чета.
Наконец Чет не выдержал. Он попытался придумать способ поднять эту тему естественным образом, но знал, что этого не произойдет. Вместо этого он просто выпалил все.
— Я переведу тебе деньги. Мне жаль, я никогда не должен был ставить никаких условий. Даже если бы ты сказал «нет» или если бы Нина сказала «нет», я бы все равно отдал их тебе. Не знаю, зачем я это сделал, это было глупо, это была самая худшая идея в моей жизни. Если бы я мог вернуться и отменить все, я бы сделал это.
Скрип пивной банки, скользящей по столу, и медленный вдох, потом глоток, и еще один глоток, сопровождаемый движением руки Шейна по рту, были единственным звуком в комнате. Чет был настолько напряженным, что ему казалось, что мышцы на его шее могут порваться, если он еще больше напряжется.
— Почему?
Чет разинул рот, — Что почему?
— Зачем тебе это отменять? Потому что тебе жаль, что ты не встретил Нину? Потому что ты не думаешь, что она того стоит?
— Конечно, нет, — Чет схватился за край стола. Он удерживался от того, чтобы наклониться вперед и не заполнить собой все пространство брата, он совсем не пытался запугать его. — Это было неправильно. Это были твои деньги.
— На самом деле это было не так. Папа оставил все тебе.
— Он оставил это мне, потому что... ну... потому что…
— Что? — Глаза Шейна впились в него.
— Ничего, — Чет покачал головой, — Я не знаю, почему он это сделал. Думаю, потому, что он был сумасшедшим, или у него было чувство вины. Я был самым старшим ребенком. Это имело смысл. Думаю, он думал, что я сделаю то, что правильно, и распределю все честно.
— Ты мог бы оставить все себе. Особенно после того, как я... ну, особенно после того, что случилось в проклятой закусочной.
— На самом деле, тут нет чьей-то вины…
— Это… это моя вина. Я не должен был так реагировать. Я немного подумал. Реально серьезно поразмышлял, что я обычно не люблю делать, потому что тогда всякая дурацкая ерунда попадает мне в голову, и мне это действительно не нужно. Я спрошу тебя еще раз. Если бы тебе пришлось это сделать, как бы ты это сделали?
— Свидания? — Чет замолчал, не зная, что имел в виду Шейн. Произошло невозможное? Неужели его брат действительно пытался уладить отношения между ними? Сказал ли что-то Нина, чтобы Шейн передал Чету? Это было маловероятно. Шейн был умным, хотя, Чету пару раз говорили то же самое. Может, у них было больше общего, чем он думал.
— Да, свидания.
— Я бы… я бы сделал это снова. Я бы отдал все, чтобы снова пойти на эти свидания. Думаю, единственное, что я бы сделал иначе — это правильно спросил. Я бы спросил тебя…
— Я бы сказал нет. Конечно нет. И надрал бы тебе задницу.
— Я бы спросил ее тогда…
— Я бы узнал и надрал тебе задницу. Дважды за то, что ты перескочил через меня и пошел сразу к ней.
— Я бы…
— Все, что ты бы сделал, привело тебя к тому, как я надираю тебе задницу. Я хочу, чтобы ты знал это. Это как раз почти случилось на днях. Я бы вывел тебя в этот идиотский переулок и нанес тебе несколько хороших ударов только ради чести Нины.
— Настоящий рыцарь в сияющих доспехах, — Чет закатил глаза, но улыбнулся. Его немного удивило то, что губы Шейна приподнялись.
— Может, ты поступил правильно. Из-за этих свиданий у меня зачесались руки. Я был упрямым, думаю, я просто привык к тому, что Нина со мной. Не со мной, вернее, это звучит как-то неправильно. Я просто... она мой лучший друг. Иногда я все еще вижу в ней эту маленькую девочку, которая не может позаботиться о себе. Я очень о ней забочусь. Она для меня как кровь. Нет, она больше этого.
Чет все понял. Он знал, что Нина и Шейн ближе, чем они с Шейном, вероятно, когда-либо были бы.