— Сейчас, сейчас, — тот откинул крючок.
— Куда! — чекист не спрашивал, запрещал, но лейтенант уже крался по коридору. Из караулки — дымный треск, возня. С пистолетом наготове он подошел к ней, заглянул и замер.
ТИЛИ — БОМ, ТИЛИ — БОМ…
Он отскочил от двери. Надо рассказать взрослым, милиционеру. Дядя милиционер смелый и сильный, он не даст в обиду, защитит. Взмахнет только милицейской палочкой — и сразу станет хорошо, как и было.
ЗАГОРЕЛСЯ КОШКИН ДОМ…
Коридор длинный, темный-темный. В таком же он с тети-Аниным Витькой в прятки играют а в футбол. И примусный чад так же щиплет глаза. Старик Кушнаренко из семнадцатой квартиры ругается за футбол, во двор гонит.
КОШКА ВЫСКОЧИЛА…
Дверь прочная, гладкая. Дотронуться ладошкой — и все.
Он толкнул ее. Заперто, закрыто изнутри. Пистолетик — на пол и кулаками:
— Откройте!
Он стучал и стучал, пока краем глаза не заметил идущих из караулки. Плохие люди. Надо бегом спрятаться поскорее в чулан.
ГЛАЗА ВЫПУЧИЛА…
Он захлопнул дверцу, постоял в темноте.
Спички в кармане есть. Мама за них ругает, потом придется выбросить. На полке свеча, с ней не страшно. А в двери — замок английский, наверное, от прислуги или от детей, чтобы варенье не брали. Попы — они жадные.
Язычок щелкнул, замкнув чулан, и тут же дверь передала ему прикосновение рук — с той стороны.
— Давайте диван, диван придвинем! — Игорь Иванович ходил из угла в угол, не находя сил остановиться.
— Не мельтеши, — чекист размял папиросу. — Горим, что толку отсиживаться.
— Нельзя же ничего… — уполномоченный осекся. Что-то тяжелое ударило в дверь и, помедлив, опять.
— Уходить будем, — сержант пустил дым колечками. — У них оружия нет. Шваль. Идем к конюшне, запрягаем лошадь и — ходу. Стрелять без скупости, от души.
Удары зачастили. Не выдержит дверь, высадят. Уполномоченный отошел в дальний от входа угол.
— Пойдем по двое, сначала Игорь Иванович с Платонычем, следом мы с Федотом, страхуя, — папироса, не выкуренная и на треть, расплющена о стол.
— Платоныч, стреляй, не раздумывая!
Возница угрюмо кивнул.
— Игорь Иванович, готов?
— Сейчас, минуточку, — уполномоченный оглянулся в нерешительности.
Дверь затрещала, торопя.
— Пошел! — подсаживая уполномоченного, скомандовал сержант. — А ты, Платоныч, погоди.
Соскок получился легкий, удачный. И, над головой — винтовочный выстрел, другой.
— Жми, Иваныч, мы прикроем!
Из-за кустов выскочили наперерез двое. Успеет проскочить? Игорь Иванович обернулся. А где — остальные? Он сбился с бега, остановился. Вернуться? От дома шел кто-то, неузнаваемый в яростном пламени пожара.