После этого Морозов стянул с себя кардиган и рубашку, заставив Машу волей-неволей начать пялиться на его тело.
Из-за этого Блэквайтеру стало совсем тошно.
Павлик Морозов же начал отжиматься, считая вслух, а потом прямо так, без рубашки, уселся перед Машей и спросил:
— Ну как, я хорош?
— Ну-у, неплох, — пришлось признаться девушке, и улыбнувшийся Морозов снова засосал её на глазах у Блэквайтера.
Тому было неприятно, но он понимал, что надо смотреть. Просто надо.
Затем Морозов всё же надел рубашку, а бутылку закрутила Маша, и указала она на Блэквайтера.
Улыбнувшись, блондинка сказала:
— О-о-о… я действие, действие выбираю.
— Вот, учись, у девчонки больше яиц чем у тебя, — усмехнулся Морозов, обращаясь к Блэквайтеру.
Тот попытался защититься первой фразой, что пришла в голову:
— Главное мозг, а не твои яйца, которые тебе легко отбить могут.
— Слышала, Маш, он сказал, что у тебя мозгов нет.
— Прекрати, — заступилась за друга Маша, от несправедливости даже скрестившая руки на груди, — он совсем не это ведь пытался сказать. Всё, давай, Лёш, загадывай.
Он подумал-подумал: его переполняла злость, и почему-то даже злость к самой Маше, которая сейчас, по его мнению, вела себя как полная дура… и зачем-то пыталась ещё ему помогать, хотя он совсем её не просил, и только хуже в итоге делала.
И сказал:
— Выкради бутылку пива из кабинета Степанова, у него она всегда там.
— Слышь, моя девушка не будет таким заниматься, — заступился за неё Морозов, приобняв блондинку.
Но Рогова отмахнулась, сказав:
— Паш, не надо. Желание есть желание.
Они, несмотря на недовольное бормотание урода-Морозова, от которого Блэквайтер пока решил на всякий случай держаться подальше, мало ли насколько тот разозлится, дошли до кабинета Степанова, в который Маша сначала, сделав глубокий выдох, аккуратно постучала, но поняв, что никого там нет, аккуратно, стараясь как можно меньше скрипеть, приоткрыла дверь и зашла внутрь, а потом… ребята вдруг увидели вдалеке приближающегося Степанова.
Ничего говорить не потребовались, оба быстренько отбежали и спрятались за углом.
У Блэквайтера застучало сердце: он боялся не за себя теперь, а за Машу; он ведь знал, как сильно Степанов её ненавидит.
Ну вот и что он, блин, наделал?
Степанов подошёл к кабинету, а Морозов прошептал, ткнув Блэквайтера локтем в спину:
— Ну вот и чё ты наделал, придурок?
Блэквайтеру и самому было тошно теперь от себя самого. Но его злость переполняла, и он ничего не мог с ней поделать.
ЧТО ЖЕ БУДЕТ, ЧТО ЖЕ БУДЕТ…
Но вдруг у Степанова зазвонил телефон, и он, начав с кем-то говорить, пошёл вообще в другую сторону.
Блэквайтер перевёл дух, и они с Морозовым тут же подбежали к двери кабинета, откуда вышла Машка с бутылкой.