А мама тоже хороша, конечно.
— Ну что, гостя-то обслужишь? — Злорадно усмехнулся Галкин.
Машка кротко кивнула, изо всех сил пытаясь сдерживать эмоции, и поплелась на кухню мимо Галкина, а он, не упустив момент, ущипнул её за задницу, заставив подпрыгнуть от такого.
А сам захихикал.
«Ладно, Машка, не обращай внимания, держать оборону!».
Они пришли на кухню, где Галкин уселся за стол, а Машка начала молча накладывать голубцы ему в тарелку, затем, боясь подходить, мысленно помолилась и всё же сделала шаг к столу, и поставила тарелку прямо перед Галкиным, пролепетав:
— Прошу.
— Спасибо огромное, Машенька, — ответил Галкин, внезапно схватив руку девушки и затем медленно и нежно поцеловав её.
Машка вся поморщилась от этого.
Вскоре на кухню пришла и мама, которая, потрепав Машку за волосы, уселась за стол вместе с Галкиным и спросила:
— Ну чё, моя Машка не сильно много хлопот студсовету приносит?
— О, нет, нет, что вы, — снова совершенно искренне, как если бы так и было, сказал Галкин, — единственная беда в том, что из-за неправильного распределения свободного времени ей удаётся всё меньше и меньше времени посвящать нашему общему делу… что довольно грустно.
Мама обернулась к Машке, ласково подёргав её за ухо и пошутила:
— Тебе уши щас надрать или потом?
— Мама…
— Всё, цыц, не видишь, человек говорит.
ДА ОН НЕ ГЛАВА СТУДСОВЕТА!
Чё он тут, блять, устроил?!
Машке хотелось прямо сейчас рассказать всё маме и выставить этого мерзавца вон, но она почему-то прям онемела и так и стояла на одном месте как вкопанная, пока Галкин с её мамой весело и мило болтали, уплетая голубцы за обе щеки.
Галкин продолжал:
— Я, конечно, понимаю, у неё уже четвёртый курс, тут прежде всего учиться надо. Программа куда сложнее, это вам не хухры-мухры.
Мама, внимательно слушая, кивала, заставляя Машку всё больше охуевать.
— Но вам страшно повезло: я сам специализируюсь в практически той же категории, что и большинство предметов у Марии, поэтому если вы хотите, я бы мог приходить заниматься с ней репетиторством, поднатаскать где нужно… но это если хотите, конечно.
— Конечно! — Воскликнула Машкина мама, — Маш, слышала? Нашли мы тебе репетитора. Максим, приходи к нам, конечно, когда захочешь.
АААААААААААА!!!!!
СУКААА!!!!
Машке сейчас хотелось ни больше, ни меньше просто разрыдаться.
Потом они с Галкиным наконец после всего этого позора уединились в её комнате, где Галкин улёгся на её кровать, лениво разглядывая комнату, а Машка встала рядом как на штыках, гордо скрестила руки на груди и заявила:
— Ты что там моей маме наплёл, какой ещё глава студсовета, ты ж в нём даже не состоишь!
— Ради тебя, любовь моя, готов вступить.