— Я только сначала умоюсь, чтобы не разносить микробы. — Он пожалел о своих глупых словах, как только они слетели с его губ, но, может быть, мистер Риццоли найдет это забавным.
Его телефон снова зазвонил, когда он вошел в маленькую уборную. Облегчение нахлынуло на него, когда он увидел кодовое слово Сумасшедшего Ти.
— Да. Это Паоло. Где ты? Мне нужна еще…
— Сумасшедший Ти ушел. — Голос на другом конце провода был низким, с легким акцентом и совершенно незнакомым.
— Кто это? Откуда у тебя его телефон? — Он запер дверь туалета и вытащил кредитную карточку. Боль уже начала нарастать. Проклятье, его телу потребовалось не так много времени, чтобы привыкнуть к меньшим дозам, которые он использовал, и уже требовало большего.
— Сумасшедший Ти работал на меня и он рекомендовал тебя. Сказал, что ты хочешь заработать немного денег и собирался ему помочь. Теперь его нет, и я ищу замену. Тебе все еще интересно? Ты покупаешь у меня, оставляете себе розницу, и получаете все, что хочешь, полностью бесплатно.
В голове у Паоло гудело, но он, не колебался в решении. Никто не может стать ганстером, не открыв свой собственный бизнес. Он мог заработать много денег как дилер, и пока он работал на мистера Риццоли, никто не задавал слишком много вопросов. Кроме того, он получит неограниченный запас хорошей продукции.
— Я в деле, — сунув телефон под подбородок, он вытряхнул остатки кокса на кредитную карточку и вытащил соломинку. — У тебя есть имя?
— Рэй. С нетерпением жду возможности иметь с тобой дело, Паоло.
— Да, я тоже. — Паоло затянулся и закрыл глаза от жжения. Его жизнь, наконец, налаживалась.
Гребаный рай.
Шестнадцатая
Габриэль склонилась над унитазом, выплескивая содержимое желудка в блестящую фарфоровую чашу. Интенсивность ее запоздалой эмоциональной реакции застала ее врасплох. Она чувствовала себя удивительно спокойной, когда выходила из ресторана с Лукой и его сыном. Даже когда они пошли за Максом, и она мельком увидела фотографию Дэвида на комоде, висевший на рамке медальон, она не почувствовала ничего, кроме боли в груди.
Но теперь все это выплыло наружу. И в роскошной мраморной ванной Луки, с блестящими белыми столешницами и кафелем, серыми стенами и акцентами, стоял тошнотворный запах блевотины.
Ее тело снова дернулось, она вздрогнула, и еще больше жидкости выплеснулось в унитаз. Она услышала, как открылась дверь, тихие слова, а затем теплые руки мягко откинули ее волосы назад, закрепив их резинкой, чтобы они не упали ей на лицо.
— Я держу тебя, — сказал Лука.
— Пожалуйста, уйди. — Она прислонилась к прохладной керамике, слабо взмахивая по воздуху между ними. — Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.
— Я бы волновался, если бы не видел тебя такой. — Он намочил мочалку под прохладной водой и наклонился, чтобы вытереть слезы и сопли с ее лица. — Особенно после того, как ты сказала мне, что видела, как убивали человека таким способом.
— Дэвида. — Она подавилась, наклонилась над унитазом, и ее снова вырвало.
Теплая рука Луки гладила ее по спине.
— Ш-ш-ш, mio angelo. Все хорошо. Ты в безопасности со мной.
— Я любила его, — всхлипнула она. — Я так долго была одинока, а потом у меня появился он, а Гарсия забрал его.
— Ему повезло, что у него была твоя любовь. — Он опустился на колени рядом с ней, его рука не теряла контакта, успокаивая напряженные мышцы ее спины.
Она судорожно вздохнула.
— По крайней мере, ты знаешь, каково это — потерять того, кого любишь.
— Я знаю, каково это — потерять кого-то, кто мне дорог. — Его рука замерла. — Но не того, кого я люблю. Я женился на Джине, потому что это было правильно. Она была беременна. Наши семьи очень традиционны. Она была итальянкой и хорошо знала нашу культуру и обычаи. Ни у кого из нас не было никаких иллюзий относительно того, почему мы собираемся пожениться. Мы не ожидали друг от друга ничего, кроме того, что вырастим хорошего сына. У нее была своя жизнь, а у меня своя.
— Звучит одиноко.
— Я не понимал, насколько сильно, пока она не умерла. — Он снова вытер ей лицо. — Я узнал, что она принимала наркотики, когда меня не было дома, в основном кокаин. Она была наркоманкой и, чтобы скрыть это от меня, использовала свое тело в качестве платы.
Габриэль снова опустошила желудок и уткнулась лбом в фарфоровый унитаз, пытаясь отогнать печальные воспоминания.
— Не представляю, как тебе было тяжело. Было ужасно иметь дело с зависимостью моего брата, но твоя жена…