— Вымышленные детективы. — Он усмехнулся и убрал пальцы, только чтобы обхватить ими ее грудь. — И вот эта блондинка с самой сладкой, самой влажной киской…
— Никаких грязных разговоров, — предупредила она. — Я не буду вспоминать все вопросы, которые хотела тебе задать, если мой мозг затуманен похотью. А как же твоя семья? Они здесь с тобой?
— Да, все здесь. Я вырос в Вегасе. Мой отец умер, когда я был подростком. У него был... страховой полис, который получила моя мать, а я помогал, когда финансы закончились. У меня есть младшая сестра Анджела, она работает парикмахером, и брат Алекс, который всю жизнь только и делает, что курит дурь и попадает в неприятности. Мама по-прежнему держит семью вместе, заставляет всех ходить в церковь по воскресеньям, встречаться за семейным ужином…
— Церковь? — Ее губы дрогнули в улыбке, хотя сердце сжалось, когда она услышала о его брате. Она знала, как трудно бывает иметь в семье наркомана.
— Ты не знаешь мою мать.
— Я все еще скучаю по маме, — призналась она.
Его руки успокаивали, и он обнял ее.
— А как насчет твоей мачехи? Она была злой? Она заставляла тебя спать перед камином?
Габриэль рассмеялась.
— Она была нормальной, но у нее просто не было времени для меня, когда вся ее жизнь была занята тем, чтобы возить моих сводных братьев на тренировки и спортивные мероприятия и помогать моему отцу разбираться с моим братом. Я не была в приоритете, если это имело хоть какой-то смысл. Я научилась заботиться о себе, но мне было очень одиноко. Не знаю, что бы я делала без Сисси и ее семьи.
— А Дэвид? — подсказал он.
— Я познакомилась с ним, когда поступила в полицейскую академию. Он был одним из моих инструкторов. Он был на десять лет старше меня. Что внушало доверие. Знал, чего хочет и куда идет по жизни. Трудно было сопротивляться тому, кто сосредоточил все свое внимание на мне, кому было не все равно. Он тоже хотел изменить мир.
Она провела пальцем по его грудным мышцам, стараясь не касаться заживающего шрама от пулевого ранения, которое свело их вместе. Он ничего не сказал о ее шраме, и она не была уверена, хорошо это или плохо.
— Тебе больно? — Его шрам был больше, чем у нее, и операция оставила длинную рану поперек татуировки на его груди, вероятно, потому, что они должны были вытащить его пулю. Но они были круглыми в форме десятицентовой монеты, как у нее, и оба слегка приподнятые и розовые.
Лука пожал плечами. Совсем как настоящий мужчина. Слишком тяжко им было признавать боль.(Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs )
— А как насчет этой татуировки? — Она провела пальцем по краям невероятной фигуры на его груди — черепа с крыльями и короной, окруженного розами, пламенем и мечами. Она охватывала так много, и все же под ней, было изображено что-то похожее на пустой свиток.
— Моя преданность семье и чести, жизни и смерти, любви и дружбе. По крайней мере, это то, что имелось в виду.
— А свиток? Что ты собираешься там изобразить?
— Имя моего первенца, — его лицо напряглось.
Габриэль открыла рот, чтобы спросить еще что-то, но он наклонился и поцеловал шрам чуть выше ее груди.
— А как же ты? Ты выбрала опасную профессию. Почему работа в полиции?
— Я хотела попытаться очистить улицы, избавиться от наркоторговцев, чтобы другие семьи не страдали, как мы, — сказала она. — Но я не смогла этого изменить. Даже когда стала детективом. Наверное, я была немного наивна.
— Какого рода детектив? — Его тело напряглось, и он чуть-чуть отстранился.
— Наркотики. Так же, как Джефф и Дэвид, — она нахмурилась, когда он отпустил ее и перекатился на спину. Неужели у него был плохой опыт общения с полицией? Или он все еще сердился из-за того, что случилось с Джеффом?
— Я подала заявление, потому что хотела найти убийцу Дэвида, — продолжила она, пытаясь заполнить неловкое молчание. — Мне нравится сторона расследования, но административная сторона может быть подавляющей. Иногда возможности проходят мимо вас, когда ты пересекаешь строгие указания, чтобы расставить точки над «и».
Такие возможности, как пойти за Гарсией, когда поступила наводка, вместо того, чтобы ждать четыре дня, пока документы будут готовы.
Лука заложил руки за голову и уставился в потолок. Несмотря на то, что он был рядом с ней, он вдруг показался ей далеким. Ей было больно снова чувствовать отсутствие его рук на себе, но она еще не знала его так хорошо, и не была уверена, что он почувствует, если она нарушит пространство, которое он намеренно поставил между ними.
— С меня хватит разговоров о наркотиках, — сказала она мягко. — Меня выгнали, потому что я здорово напортачила. Мы организовали большой рейд с командой спецгруппы, чтобы поймать парня, за которым я охотилась, и уничтожить большой центр распространения наркотиков. Я не хотела, чтобы он ускользнул от нас, поэтому пораньше отправилась на склад, — она вздохнула. — Они знали, что мы придем. Склад был почти пуст, когда я туда добралась, но в здании кто-то был. Я думаю, он, должно быть, убирал последние улики. Он выстрелил в меня и скрылся через боковую дверь. Я взяла на себя вину за неудавшийся рейд, хотя никто не знал наверняка, что наша цель была там. Я потеряла место в команде и была переведена на отдел Краж. Мой первый день в среду.
Она не хотела винить его за то, что он снова прикоснулся к ней, но, когда она закончила, он повернулся к ней лицом и провел пальцем по ее щеке.
— Ты упустила свой шанс отомстить.