На «Варяге». Жизнь после смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 1929 г., по поручению Высшего монархического совета в Харбин, для изучения возможностей ведения вооруженной борьбы с СССР на Дальнем Востоке, отправилась группа офицеров под руководством капитана 1–го ранга К. К. Шуберта. В ее состав входили и братья Б. П. и Ю. П. Апрелевы [38]. В вылазках на территорию советской России, скорее всего, Б. П. Апрелев участия не принимал (информации об этом не имеется), но он остался в Китае, где прожил до 1949 г. Апрелев активно участвовал в работе военных организаций Русского Зарубежья — возглавлял в Шанхае группу Русского общевоинского союза, 1936—1946 гг. состоял в кают- компании (в 1939 г. в Совете старейшин).

Первые два года Апрелев прожил в русском Казанско- Богородицком монастыре в Харбине, где лечился от тяжелой болезни. Там же была написана его первая книга — «Брызги моря», изданная в 1930 г. Сам он так вспоминал об этом: «Господу Богу было угодно послать мне тяжелую болезнь, лишившую меня возможности самостоятельно даже писать. Я оказался в маленьком русском монастыре, где среди братии — много больных и увечных. Именно в это время, может быть, под влиянием обстановки, столь напоминающей нашу бедную Россию, в памяти моей с необычайной яркостью промелькнули видения некоторых эпизодов из моего плаванья на линейном корабле «Император Павел I» в 1912 году… Близкий мне человек под мою диктовку записал эти очерки.

Мой брат передал их в Шанхай Б. А. Суворину — редактору газеты «Время», которому я и обязан тем, что они впервые увидели свет. Я приношу глубокую благодарность любящим меня близким людям, помогшим мне написать мои очерки, и Б. А. Суворину и М. С. Стахевичу [39], благодаря которым эти очерки напечатаны» [40]. Пребывание в монастыре благотворно сказалось на здоровье Апрелева, и вскоре он, будучи деятельным человеком, начал активно трудиться на благо обители: «Труды в течение двух лет были многоразличны: он был работником в издаваемом монастырем журнале «Хлеб Небесный», нередко помещая в нем свои статьи, зачастую исполнял обязанности корректора, был личным секретарем Настоятеля монастыря и в то же время заведовал всей монастырской канцелярией» [41].

В 1930 г. Б. П. Апрелев женился. Его супругой стала Ксения Эдуардовна Апрелева (1892—1950; се девичья фамилия автору неизвестна). В следующем году Апрелевы переехали в Шанхай, где Борис Петрович «…получил место при штабе французской] консульской полиции, работая по архивам, иностранной прессе и составлению полити[ческих] информаций-, за свою энергичную работу был награжден медалью франц[узского] муниципалитета и орденом Аннамского дракона. Так он прослужил 12 лет..» [42]

Работа Апрелева во французской полиции упоминается в воспоминаниях В. А. Слободчикова Несмотря на их неточность в деталях, а возможно, и полную «фантастичность» этого эпизода, они достаточно любопытны. «В Service politique Апрелев ведал архивами. В помощниках у него были француз Гийом (Guillaume) и десять китайцев во главе с Ло Квейлином. Борис Петрович ревизовал всю систему архивов и ввел известные ему по работе в Морском штабе кодовые обозначения. Работа была так хорошо поставлена, что из Франции специально приезжали архивариусы знакомиться с системой Апрелева, чем очень гордилось полицейское начальство. При мне произошел такой случай. За отличную работу Апрелев был представлен к какому‑то незначительному ордену. Ордена утверждались и выдавались адмирал- губернатором Индокитая. Каково было удивление всего руководства полиции, когда из Ханоя, столицы французскою Индокитая, от губернатора пришло личное письмо Апрелеву с приложением самою высокого индокитайского ордена (кажется, «Десять тысяч слонов»)! Такого ордена в Шанхае никто не имел. В письме французский губернатор просил Бориса Петровича вспомнить молодою мичмана, служившею в годы Первой мировой войны на корабле под командованием капитана Апрелева. Мичман стал адмиралом и сохранил глубокое уважение к своему бывшему командиру» [43].

Именно в 1930–е гг. в полной мере проявились литературные таланты Б. П. Апрелева. В 1931—1935 гг. вышли пять книг [44], принадлежавших перу талантливого моряка–писателя, а также (в эти и другие годы) множество статей на страницах самых разных изданий Русского Зарубежья. А. А. Хисамутдинов упоминает о неопубликованной рукописи «Сношения России с Китаем» (в трех книгах; 264 с.) [45].

Книги Апрелева пополнили «кильватерный строй» книг «Русской морской зарубежной библиотеки». В середине 1930–х гг. главный редактор пражского «Морского журнала» лейтенант М. С. Стахевич высказал идею создания книжной серии под таким названием. Суть его предложения заключалась в том, что каждой новой работе, посвященной флоту и одобренной большинством членов морских организаций, присваивался бы собственный номер. Идея получила одобрение большинства моряков и была реализована. «Библиотека» не являлась серийным изданием в современном понимании этого слова. Входившие в нее книги издавались в разное время, в разных странах и даже на различных языках. Объединяло их одно — любовь авторов к России, флоту, стремление донести правду до потомков, твердая вера в возрождение Исторической России.

Всего в состав «библиотеки» вошло 80 томов, последний из которых—сборник морских рассказов Н. П. Солодкова — вышел в Париже в 1968 г. (хотя ряд книг по разным причинам не вошел в состав «библиотеки»). Большинство работ выпускалось русскими моряками, чаще всего находившимися в трудных материальных условиях, за собственный счет. Часть экземпляров распространялась бесплатно или по «льготной» (окупавшей лишь затраты) цене среди морских организаций. Все это делало выход каждой книги настоящим научным и культурным подвигом.

По словам В. А. Слободчикова, Б. П. Апрелев говорил о том, «…что самым заинтересованным и аккуратным подписчиком его публикаций была Московская библиотека имени Ленина» [46]. Скорее всего, так и было. Только, к сожалению, книги Апрелева, равно как и других русских эмигрантов, попадавшие «за чертополох», сразу же оседали за бронированными дверями всевозможных «спецхранов».

В июле 1944 г. Борис Петрович вышел в отставку и переехал в Циндао, где занял пост директора русской гимназии. В 1946 г. китайская администрация оккупировала помещение гимназии и ее пришлось закрыть. Апрелев вернулся в Шанхай, где, по словам Г. К. Графа, «преподавал языки и математику, издавал газету «Слово» и плавал» [47]. «Русское Слово» (так правильно называлась газета) стала органом Российской эмигрантской, ассоциации и выходила с 25 мая по 20 августа 1947 г. Причина се появления заключалась в том, что издававшаяся в Шанхае «Китайско–русская газета», соглашаясь тесно сотрудничать с ассоциацией, хотела при этом сохранить независимость. Как писал П. Балакшин, «газета «Русское слово» просуществовала недолго. На десятом номере, три месяца после своего довольно беспокойною рождения, она была закрыта китайскими властями. Неизвестно, почему китайские власти закрыли «Русское слово». Возможно допустить, что некоторые лица, связанные с Гоминданом через его разведывательные органы (некоторые из них перебрались туда из соответствующих японских учреждений), способствовали этому, тем более, что они стояли позади «Китайско–русской газеты». Если это так, то заявление редактора «Русского слова» Апрелева, сделанное им в интервью с корреспондентом американской газеты «Ивниш Пост», что «газета «Русское слово» антикоммунистическая, но не антисоветская и что она стоит за Россию», явилось только удобным предлогом для ее закрытия» [48].

В январе 1949 г. Б. П. Апрелев с супругой перебрались в Сан–Франциско. В марте 1951 г. (в различных источниках приводятся разные даты — 1 или 5 марта) Борис Петрович скончался при невыясненных обстоятельствах. Его тело было найдено в парке Голден–Гейт [49]. Б. П. Апрелев вместе с супругой похоронены на Сербском кладбище в Сан–Франциско в одной могиле с Александрой Эдуардовной (возможно, сестрой К. Э. Апрелевой) и МЛ1 Терениными.

«Б[орис] П[етрович] был человеком незаурядным, больших способностей и обладал исключительной памятью; казалось, не было области, в которой он не обладал. солидными знаниями; прекрасно владея языками, он был, хорошо знаком с мировой литературой. Широкая эрудиция и способность красиво излагать свои мысли делала ею блестящим докладчиком, рассказчиком, преподавателем и интересным собеседником. Выдающейся ею чертой была способность исключительно ясно и логично мыслить, что позволяло ему точно учитывать обстановку и делать безошибочно выводы; поэтому ею доклады во время службы у французов в Шанхае считались столь ценными, что всегда отсылались в Мин[истерство] во Иностр[анных] Дел в Париж. Б[орис] П[етрович] был добрым, отзывчивым и всеми любимым соплавателем и сослуживцем и блестящим морским офицером» — отмечено в некрологе [50].

Награды Апрелева [51] хранились в собрании Морского музея Общества офицеров Российского императорского флота в Америке. Там же находилась и часть его личного архива. В 1979 г. правление общества приняло решение передать все свои коллекции американо–русскому историкопросветительному и благотворительному обществу «Родина». В 1993 г. в расположенном в Москве Центральном музее вооруженных сил прошла выставка под названием «Россия в двух войнах» (Первой мировой и Гражданской), организованная совместно с обществом «Родина». Впоследствии экспонаты выставки остались в России и стали частью постоянной экспозиции музея. В 1996 г. общество «Родина» передало в музей еще ряд предметов и документов. Через некоторое время значительная часть именно флотской коллекции возвратилась в Россию благодаря усилиям Российского фонда культуры. После того как экспонаты атрибутировали и описали, они пополнили собрания крупнейших российских музеев и архивов. Награды Б. П. Апрелева хранятся в Центральном музее вооруженных сил РФ.

Художником- иллюстратором всех книг Б. П. Апрелева (и многих других работ русских моряков, изданных в эмиграции выступил талантливый художник, капитан 2–го ранга С. А. Четвериков. Семен Александрович Четвериков родился

27 августа 1886 г. в Твери. В1906 г. окончил Морской корпус Уволен в запас в чине лейтенанта (23 ноября 1912 г.). Исполняющий должность старшего офицера эсминца «Гром» (2 июня 1915 г.). Старший лейтенант (6 декабря 1916 г.). В период Гражданской войны участвовал в Белом движении на Востоке России. На 15 августа 1918 г. — штаб–офицер для поручений при Штабе речной обороны Народной армии Комитета членов Учредительного собрания. Начальник Организационно–тактического отдела Управления по оперативной части флота (8 ноября 1918 г.). Капитан 2–го ранга за боевые отличия (1 января 1919 г.) Начальник Службы связи Речной боевой флотилии (Камской). С августа 1919 г. — начальник Общего отделения Управления по оперативной части флота. Член Комиссии по разгрузке и распределению грузов Морского ведомства (10 августа 1919 г.). За боевые отличия награжден орденом Святого Владимира 3–й ст. с мечами (18 апреля 1919 г.). В 1919—1921 гг. жил в Харбине, затем продолжил службу на Сибирской флотилии. Во время эвакуации Приморья в октябре 1922 г. — начальник 2–го дивизиона Сибирской флотилии (на переходе от Гензана до Шанхая и из Шанхая на Филиппины). В эмиграции жил в Шанхае. В 1924—1929 гг. — служащий Шанхайского муниципалитета. В Русском Зарубежье проявились его художественные таланты. В 1936—1939 гг. член кают–компании в Шанхае (в 1939 г. входил в Комитет старейшин). С. А. Четвериков скончался в Шанхае 11 февраля 1942 г. Его семья эмигрировала в США и жила в Сан–Франциско.

В публикуемых ниже работах Апрелева сохранено авторское (часто значительно отличающееся от современного) написание всех имен собственных (географических названий, природных объектов, названий кораблей и др.). Хотелось бы также отметить, что приведенные в книге «На «Варяге»» тактико–технические данные кораблей отечественного и иностранного флота были взяты из доступной автору справочной литературы того периода и могут отличаться от приводимых в современной литературе.

Хочется выразить огромную благодарность за неоценимую помощь словом и делом при подготовке статьи о Б. П. Апрелеве и переиздании его работ моему другу, кандидату исторических наук, заведующему архивохранилищем русскою флота Российскою государственною архива военноморского флота, главному редактору альманаха «Кортик» Алексею Юрьевичу Емелину (г. Санкт–Петербург).

Н. А. Кузнецов, кандидат исторических наук

Б. П. Апрелев

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДНЕВНИКА

(14/27 февраля—12/25 июля 1915 г.) [52]

В моей личной судьбе в начале этого года произошла перемена. Меня назначили и. д. штаб–офицера Морского управления Штаба Верховного главнокомандующего, и 14/27 февраля 1915 года я выехал в Ставку.

В Ставке Верховного главнокомандующего специально для оперативной части наших Действующих флотов Балтийского и Черного морей с первого же дня войны было сформировано Морское управление. Начальником его был назначен помощник начальника Морского генерального штаба контр–адмирал Д. В. Нешоков, а штаб–офицерами для поручений — капитан 2–го ранга А. Д. Бубнов, капитан 2–го ранга А. В. Немитц, старший лейтенант В. В. Яковлев. Сверх сего, при Морском управлении состоял капитан 1–го ранга флигель- адъютант Его Императорское Высочество Великий Князь Кирилл Владимирович, очень скоро вслед затем назначенный начальником всех морских частей, действующих на сухопутном фронте. Такими частями был батальон Гвардейского экипажа и батальон 2–го Балтийского экипажа. Сверх сего, от флота была выделена усиленная пулеметная команда, приданная Туземной Кавказской конной дивизии, находившейся под командой Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Александровича.

В отношении Действующего флота Балтийского моря в Ставке первое время было сравнительно мало работы, ибо этот флот подчинялся главнокомандующему 6–й армией, а впоследствии главнокомандующему Северным фронтом. Что же касается Действующего флота Черного моря, то он подчинялся непосредственно Верховному главнокомандующему и его оперативные вопросы непосредственно проходили через Морское управление Ставки. Благодаря тому, что оперативная часть обоих флотов функционировала уже задолго до войны и начальники соответствующих оперативных частей Морского генерального штаба были не только в служебном отношении, но и лично близко связанными с флаг–капитанами по оперативным частям обоих флотов, то вся работа оперативной части флотов сводилась к тесной и дружной связи флаг–капитанов по оперативным частям обоих флотов с Морским генеральным штабом и с Морским управлением Штаба Верховного главнокомандующего, причем последнее являлось связью между флотами и армиями и имело задачей добиться полного взаимопонимания и согласования операций, что, слава Богу, и было на самом деле. Впоследствии уже Морское управление Штаба Верховного главнокомандующего было преобразовано в Морской отдел Штаба Верховного главнокомандующего с подчинением Штабу обоих флотов и отдельных действующих частей флота. При этом начальником Морского отдела Штаба был назначен начальник Морского генерального штаба вице–адмирал Русин. Это преобразование, весьма ценное и необходимое, было сделано уже значительно позже, когда же я прибыл в Ставку — Морское управление было совсем маленькое и большею частью нас было трое, считая в том числе и контр–адмирала Ненюкова. Капитан 2–го ранга Немитц сразу уехал в Черное море и там скоро получил командование.

Отношение между чинами Морского управления и другими чинами Штаба Верховного главнокомандующего были самые дружные, и особенно дружны мы были с Управлением генерал–квартирмейстера.

Прибыл я в Ставку вечером 15/28 февраля 1915 года. Первое впечатление всегда более сильное, поэтому я несколько остановлюсь на том, какой я застал Ставку в первые дни моего туда приезда. Ставка Верховного главнокомандующего помещалась в этот период войны в местечке Барановичах, в районе стоявшего там в мирное время железнодорожного полка. Все части Штаба Верховного главнокомандующего помещались в двух поездах. Первый поезд помещал Верховного главнокомандующего Е.И.В. Великого Князя Николая Николаевича, его адъютантов и ординарцев, лиц состоящих при нем, начальника Штаба и генерал–квартирмейстера Во втором поезде помещались остальные части Штаба и Управление коменданта Главной квартиры. Ставка охранялась одним полком конницы (при мне Лейб–гвардии казачьим Его Величества), Гвардейским полевым жандармским эскадроном, небольшим числом пешего ополчения (кажется, батальон), противоаэропланной батареей и агентами наружного наблюдения. Оба поезда стояли на запасных путях, среди соснового леса. Поезд Верховного главнокомандующего стоял за оградой, за которую лицам, не принадлежащим к составу Штаба, вход был воспрещен. Вокруг ограды стояли часовые и агенты полиции. Рядом с этим поездом был небольшой домик — Управление генерал–квартирмейстера, в котором находились телеграфные аппараты, связывающие прямыми проводами Ставку со штабами фронтов.

Второй поезд стоял вне ограды, на путях, рядом с бывшими казармами железнодорожного полка. Рядом с ним, в одном из помещений, была организована полевая телеграфная контора для всех неоперативных телеграмм; в этой же конторе в маленькой отдельной комнате помещалось наше морское телеграфное отделение, связывающее нас прямыми проводами с Морским генеральным штабом в Петрограде (в это время С–Петербург, под давлением общественного мнения, был переименован в Петроград) и помощью аппарата Бодо с трансляцией на полпути, с Графской пристанью в Севастополе, связывая нас со штабом Действующего флота Черного моря. Ввиду долгого уже нахождения Ставки на одном месте и громадной работы ее, многим управлениям Штаба уже пришлось частично выселиться из поезда и организовать канцелярии, как мы называли «на берегу», то есть в казармах. Особенно большая письменная работа лежала на Управлении дежурного генерала и на Управлении военных сообщений, канцелярии которых невольно сделались очень громоздкими. Морское управление тоже было принуждено занять канцелярию в казармах и там вести всю текущую конфиденциальную работу. Вся же оперативная работа и шифровка велась нами в нашем вагоне. Вагон начальника Морского управления был очень хороший вагон: 1–го класса Николаевской железной дороги с кожаными диванами. Как начальник управления, так и каждый из нас имел в вагоне отдельное купе.

Иностранные военные агенты[По современной терминологии — военные атташе. — Примеч. Н. К.] жили в поезде Верховного главнокомандующего. Если у них бывали помощники или приезжавшие в Ставку отдельные иностранные офицеры, то они помещались в нашем (штабном) поезде.

В каждом поезде имелось по одному вагону–ресторану, куда все собирались в определенные часы для утреннего и вечернего чая и для завтрака и обеда. Ежедневно из штабного поезда приглашалось несколько человек на завтрак в поезд Верховного главнокомандующего. Таким образом, Верхов-

ный главнокомандующий знакомился со всеми чинами своего Штаба. Все трапезы в обоих поездах были чрезвычайно скромными. Блюда были обыкновенные, подаваемые в наших вагонах–ресторанах в мирное время. Вино было исключено вовсе, на столах ставили только воду и так называемый «бабушкин квас».

Ставка Верховного главнокомандующего представляла из себя очень отрадное зрелище скромности и сосредоточенности. Так же как и в других тылах в первое время войны, заметно было тяготение офицеров тем, что они находятся вне боевых действий. Многие старались, несмотря на интерес работы и на почетность положения, устраиваться на фронт. Верховному главнокомандующему пришлось даже отдать особый приказ, в котором он подчеркивал, что служба чинов его Штаба является мозгом наших армий, что перемены в составе Штаба во время войны крайне невыгодны для общего дела и что работа Штаба не менее почетна и нужна России, чем работа в любой другой части наших армии и флотов.

При Ставке находилась небольшая (бывшая полковая) церковь, в которой находилась привезенная в армию чудотворная икона Божьей Матери. В Ставке же находилось Управление протопресвитера военного и морского духовенства. Сам протопресвитер отец Г. Шавельский жил в поезде Верховного главнокомандующего и столовался там же. За завтраками и обедами Верховный главнокомандующий всегда сидел за столиком (в обоих поездах в ресторанах были столики на трех человек) с начальником Штаба и протопресвитером

[38] Балакшин. П. Финал в Китае. Т. 1. Сан–Франциско — Париж — Нью–Йорк, 1958. С119.

[39] Лейтенант М. С. Стахевич — издатель «Морского журнала», выходившего в Праге в 1928—1942 гг.

[40] Апрелев Б. Брызги моря. Прага, 1931. С. 2.

[41] Проводы Б. П. Апрелева // Хлеб Небесный. 1931. № 10. С 33. Цит. по: Хисамутдинов А. А. Российская эмиграция в Азиатско- Тихоокеанском регионе и Южной Америке. Биобиблиографический словарь. Владивосток, 2001. С. 34.

[42] Борис Петрович Апрелев (некролог) // Бюллетень Общества бывших русских морских офицеров в Америке. 1951. № 3 (15 сентября). С 44.

[43] Слободчиков В. А. О судьбе изгнанников печальной… М, 2005. С. 233—234.

[44] Брызги моря. (Прага, 1931); Нельзя забыть (Шанхай, 1933); На «Варяге» (Шанхай, 1934); Нашей смене (Шанхай, 1934); Исторические очерки (2 тома. Шанхай, 1935).

[45] Хисамутдинов А. А. Указ. соч. С 34.

[46] Слободчихов В. А. Указ. соч. С. 235.

[47] Борис Петрович Апрелев (некролог) // Бюллетень Общества бывших русских морских офицеров в Америке. 1951. № 3 (15 сентября). С 44.

[48] Балакшин П. Указ. соч. Т. 2. Сан–Франциско — Париж — Нью- Йорк, 1959. С. 232—233.

[49] Мартиролог русской военно–морской эмиграции. М. — Феодосия, 2001. С. 21.

[50] Борис Петрович Апрелев (некролог) // Бюллетень Общества бывших русских морских офицеров в Америка 1951. № 3 (15 сентября). С 44.

[51] К 1916 г. Б. П. Апрелев был отмечен следующими наградами: знак об окончании полного курса наук Морского корпуса (11.05.1910 г.); прусский орден Короны 4–го класса (9.05.1912 г.); светло–бронзовая медаль на Владимирской ленте в память 100–летия Отечественной войны 1812 г. (21.08.1912 г.); светло–бронзовая медаль в память 300–летия Дома Романовых (21.021913 г.); кавалерский крест французского ордена Почетного легиона (30.06.1914 г.); орден Св. Станислава 3–й ст. (6.121914 г.); светло–бронзовая медаль в память 200–летия Гангутской победы (28.021915 г.); орден Св. Анны 3–й ст. за отличную и усердную службу и труды, понесенные во время военных действий (27.04.1915 г.). В послужном списке также отмечено Монаршье благоволение (11.07.1912 г.).

[52] Печатается по изданию: Выдержки из дневника кап[итана] 2–го р[анга] Апрелева (от 14/27 февраля по 12/25 июля 1915 г.)// Зарубежный морской сборник. 1930. № 11—12. С. 5—33. Примечание Н. А. Кузнецова (далее — примеч. Н. К.)