Прибыв в Петроград и явившись в Морской генеральный штаб, мы узнали, что вся экспедиция в Дарданеллы отменена, войска, на нее предназначавшиеся, посылаются на фронт в Россию, что положение на всех фронтах у нас очень тяжелое из-за полной нехватки боевых припасов и винтовок и, наконец, что Морской генеральный штаб в самом срочном порядке занят разработкой обороны и организации перевозок Белым морем в Архангельск, особенно учитывая то, что противник там поставил с неизвестных судов мины заграждения и что мы ожидаем туда массового прибытия транспортов с военными грузами для наших армий.
Этим для меня лично закончился период войны, когда мне пришлось быть в центре нашей оперативной работы и, в частности, принимать участие в вопросе операций у Дарданелл.
По вопросу о последних считаю не лишним сообщить ту версию, которую мне пришлось узнать частным образом впоследствии.
Как помечено выше, 16 февраля (1 марта) 1915 г. была получена в Ставке Верховного главнокомандующего телеграмма, что командующий союзным флотом под Дарданеллами предполагает со дня на день, что он прорвется сквозь Дарданеллы и подойдет к Константинополю. Далее 25 февраля (10 марта) уже точно указывалась дата предполагаемого прорыва, а именно 5/18 марта 1915 года. В Ставке были несколько смущены категоричностью этих сообщений и отнести их только к самоуверенности англичан, конечно, не могли. Поэтому‑то первая мысль наша была, что, очевидно, с союзным флотом подойдет столь сильный десант, который вполне обеспечит захват обоих берегов пролива и, обеспечив их владение, даст возможность флоту выполнить вторую часть задачи, то есть прорыв в Мраморное море и атаку непосредственно Константинополя. В случае удачи можно было с большой вероятностью предполагать, что правительство Турции будет поставлено в безвыходное положение и будет принуждено капитулировать. Очень мы были смущены, поняв из дальнейшего, что войск при союзниках не было вовсе. Несколько непонятным казались слухи о том, что якобы британское Министерство иностранных дел вело переговоры с Грецией о получении двух греческих дивизий, каковые предполагалось высадить в Дарданеллах в момент прорыва. Будучи впоследствии в Афинах, мне пришлось случайно, но, к сожалению, совершенно частным образом и без подтверждения какими бы то ни было документами выяснить, что, по–видимому, как слух о посылке греческих войск, так и решение атаковать Дарданеллы одним только флотом базировались на некоторых серьезных данных и не являлись такими необдуманными, как это могло показаться и казалось нам в Ставке с первого раза. По этим сведениям вся операция под Дарданеллами разрабатывалась под двумя сильными влияниями — британского Министерства иностранных дел и Первого Лорда британского Адмиралтейства Первое, по соображениям политическим, полагало весьма желательным активное участие греческих войск при захвате Константинополя, учитывая, что греки считают себя наследниками Византии и, следовательно, считают себя вправе оспаривать у нас первенство в этом вопросе. Второй полагал возможным вообще произвести прорыв одним флотом без участия каких бы то ни было войск.
Однако, чтобы обеспечить за собою удачу прорыва и не желая идти на требования лорда Китченера, который якобы полагал прорыв без войск делом совершенно невыполнимым и требовал отложить операцию до того момента, когда будет возможно собрать и перевезти необходимое количество войск. Первый Лорд Адмиралтейства в весьма большом секрете, через своих агентов, начал переговоры, пользуясь турецкой Миссией в Афинах, с соответствующими лицами в Турции о том, на каких условиях турки согласились бы пропустить союзный флот в Мраморное море. Якобы была указана определенная сумма денег, которая должна быть уплачена комендантам турецких фортов в Дарданеллах, получив каковую последние обязались инсценировать борьбу с прорывающимся флотом, не нанося последнему существенных повреждений. Эти коменданты перед своим правительством могли бы оправдаться впоследствии тем, что сила огромных снарядов неприятельского флота так действовала на вверенные им гарнизоны, что удержать прислугу у орудий не было никакой возможности, и, пользуясь этим, союзный флот прорвал Дарданеллы. По этому же рассказу следовало, что турки гарантировали возможность прорыва этим порядком в течение всего трех дней и не позже 5/18 марта Таким образом, становится понятным, почему нам было сообщено столь категорично, что союзный флот будет в Мраморном море именно к этой дате. Далее, якобы весь этот план был разрушен тем, что немцы, уже с тревогой следившие за секретными переговорами относительно греческих войск, совершенно случайно наткнулись на существование заговора со сдачей Дарданелл. Германский военный агент в Афинах немедленно телеграфировал об этом в Берлин, и оттуда по телеграфу через генерала Зандере было предписано сменить всех комендантов турок на фортах Дарданелл Может быть, узнав о возможности раскрытия плана или же руководствуясь только тем, что долее 5/18 марта турки не могли дать гарантии прорыва, английский адмирал, не дождавшись конца дипломатических переговоров о греческих войсках, начал прорыв и, как известно, встретил столь сильное сопротивление, каковое обошлось многими потерями союзного флота 11/24 апреля были высажены в Дарданеллы союзные войска; турки к этому времени сильно подготовились к обороне всего этого района и операция повела в конце концов к бесславной эвакуации союзниками высаженного десанта с полной неудачей главного, что было нужно, а именно — соединения с Россией через Константинополь и проливы.
Б. П. Апрелев
НА «ВАРЯГЕ» [56]
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Грозный вихрь разрушения пронесся над Россией. Величайшие духовные и материальные ценности уничтожены и может быть утрачены навеки.
Нам видевшим и пережившим эту страшную эпоху, нельзя быть судьями. Слишком еще близки те события, свидетелями которых мы были. В то же время перед нашими глазами прошли годы величайшего расцвета русской культуры. Мы ощущали всем существом своим ее красоту и величие. Вот почему, мне кажется, на нас лежит долг передать грядущему поколению образы и дух родной культуры, живительного источника которой ему не пришлось коснуться.
Ведь этому поколению придется строить новую жизнь на еще дымящихся развалинах, среди одичания духовного и физического. С этим чувством я писал предыдущие мои книги: «Брызги моря», «Нельзя забыть» и «Нашей смене», думая таким путем помочь новому поколению, в живых рассказах, познать красоты родной культуры. Выпуская теперь в свет новую мою книгу «На Варяге», я приношу глубокую благодарность всем моим читателям, не по заслугам оценившим мои книги. Я искренно признателен издательству «Слово», взявшему на себя громадный труд и расходы по изданию, Я убежден, что мои читатели, вместе со мною, горячо поблагодарят моего друга и однокашника капитана 2–го ранга С. А. Четверикова, который своими блестящими и талантливыми рисунками так украсил книги «Нашей Смене» и «На Варяге». Как морской офицер, много плававший, капитан 2–го ранга С. А. Четвериков не только вложил в свои рисунки правдивое изображение того, что приходилось встречать в течение нашей службы, но своим тонким художественным чутьем он одухотворил и воплотил в образах то, что мне хотелось рассказать в своих очерках.
Книга «На Варяге» написана мною по памяти и на основании отрывочных записей в моей записной книжке- дневнике о плаванье на крейсере «Варяг» из Владивостока в Средиземное море в 1916 году. В это описание я включил то, что мне удалось прочесть в различных, иногда редких книгах, о Сибири, по отдельным вопросам океанографии и по истории тех стран, в которых побывал «Варяг» за это плаванье.
Таким образом, эта книга представляет собою описание большого интересного путешествия в условиях жизни корабля Российского Императорского флота.
Крейсер «Варяг» я увидел впервые в 1902 году в Кронштадте, куда он пришел из Америки, где он строился.
Изящный, стройный, окрашенный в белый цвет, он готовился к походу на Дальний Восток. Характерные телескопические трубы [57] отличали его, как и броненосец «Ретвизан», тоже построенный в Америке, от всех кораблей нашего флота. «Варяг» погиб 27 января старого стиля 1904 года, после боя близ Чемульпо в Корее. Японцы подняли его, отремонтировали, изменили вид его труб и несколько изменили вооружение, после чего до конца 1915 года этот корабль был в японском флоте. Мы купили его, и он вновь поднял Андреевский флаг, получив прежнее имя «Варяг».
Этот крейсер был последним русским военным кораблем, на котором мне пришлось служить. Первым боевым кораблем, на котором я начал службу в действующем флоте Балтийского моря, был линейный корабль «Император Павел I». Оба эти корабля уже не существуют. Я буду счастлив, если мне, обреченному пережить их и видевшему величие и красоту России, удастся своими рассказами пробудить веру в молодом поколении, что все красивое, все культурное неистребимо. Пройдет, положенное Господом Богом, испытание, выпавшее на долю нашего народа. Вновь пробудятся в нем творческие силы; они поборют силы зла и разрушения, и обновленная просветленная тяжкими страданиями Россия восстанет вновь, прекрасной и культурной.
Взойдет над нею солнце Веры, Надежды и Любви и пробудит оно вновь в нашем народе порыв к правде, кротости и всепрощению. В этих великих духовных началах, указанных нам Спасителем Мира, лежит источник нашей культуры и к нему я зову грядущее за нами молодое поколение.
26 марта / 8 апреля 1934 года.
Пасха Христова,
г. Шанхай
Крейсер «Варяг»
В 1899 году с верфи судостроительного завода Крампа в городе Филадельфия [58] был спущен крейсер, заказанный русским правительством, получивший наименование, по тогдашней номенклатуре, крейсер I ранга «Варяг». Элементы этого корабля были следующие: водоизмещение 6500 тонн; артиллерия 12 — 152–мм, 12 — 75–мм, 8—47–мм, 5 минных аппаратов, ход 24,6 узла, боевой коэффициент [59] 14,2.
В 1902 году летом «Варяг» пришел из Америки в Кронштадт. На редкость он был красив. Готовясь идти на Дальний Восток, он по тогдашним правилам был окрашен по «заграничному». Корпус, надстройки и шлюпки в белый цвет, трубы, вентиляторы — в желтый цвет. Пассажирские пароходы из С–Петербурга и из Ораниенбаума ежедневно доставляли в Кронштадт многочисленную публику, которая желала посмотреть на красивый корабль — чудо тогдашнего кораблестроительного искусства.
Страшная судьба ожидала этот корабль, и о ней мне хотелось бы рассказать моим читателям
«Варяг» ушел на Дальний Восток, куда и прибыл благополучно, войдя в состав нашей Тихоокеанской эскадры.
Эта эскадра была тогда под флатом вице–адмирала Старка [60] при младших флагманах контр–адмирале князе Ухтомском [61] и капитане 1–го ранга Рейценштейне [62].
Она состояла из следующих кораблей: линейные корабли: «Цесаревич» (флаг командующего эскадрой), «Ретвизан», «Победа» (флаг контр–адмирала князя Ухтомского), «Пере- свет», «Севастополь», «Полтава», «Петропавловск». Броненосные крейсеры: — «Баян», «Громовой», «Россия» (брейд- вымпел капитана 1–го ранга Рейценштейна), «Рюрик».
Крейсеры: «Богатырь», «Аскольд», «Варяг», «Паллада», «Диана», «Боярин», «Новик». Канонерские лодки: «Отважный», «Гремящий», «Гиляк», «Манджур», «Кореец», «Бобр», «Сивуч». Старые крейсеры (не имеющие боевого значения): «Забияка», «Разбойник», «Джигит». Минные крейсеры: «Всадник» и «Гайдамак», 1–й и 2–й дивизионы эскадренных миноносцев — всего 25 эскадренных миноносцев. Один дивизион миноносцев, состоящий из десяти миноносцев. Вспомогательные крейсеры «Лена» и «Ангара». Заградители: — «Енисей», «Амур», «Богатырь». Госпитальные суда: «Ангара», «Монголия», «Казань».
Из этих судов были во Владивостоке под брейд–вымпелом капитана 1–го ранга Рейценштейна — броненосные крейсеры: «Россия», «Громобой», «Рюрик», крейсер «Богатырь» и 10 миноносцев.
Крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» находились в качестве стационеров, в распоряжении нашего посланника в Сеуле (Корея)[Остальные суда нашей эскадры были сосредоточены в крепости Порт–Артур. — Примеч. авт.].
К январю 1904 года политическое положение на Дальнем Востоке чрезвычайно осложнилось и можно было ожидать столкновения между Японией и Россией.
[56] Печатается по изданию: Апрелев Б. На «Варяге». Шанхай: Слово, 1934.
[57] Трубы, выдающиеся верхней частью из кожухов. — Примеч. авт.
[58] Соединенные Штаты Северной Америки. — Примеч. авт.
[59] Боевой коэффициент — число, выражающее условно боевые качества данного корабля по отношению к кораблям того же класса. Характеристика боевых качеств, выраженная посредством боевого коэффициента, условна и весьма несовершенна. В Российском флоте данное понятие было введено в период Русско–японской войны 1904—1905 гг. капитаном 2–го ранга Н. Л. Кладо. — Примеч. Н. К.
[60] Старк Оскар Викторович (1846—1926) командовал эскадрой флота Тихого океана в 1902—1904 гг. — Примеч. Н. К.
[61] Ухтомский Павел Петрович (1848—1910), младший флагман эскадры флота Тихого океана в 1903—1904 гг. — Примеч. Н. К.
[62] Рейнценштейн Николай Карлович (1854—1916) 09.03.1904 назначен ид. младшего флагмана эскадры Тихого океана, 14.03 в Порт–Артуре вступил в командование отрядом крейсеров эскадры. — Примеч. Н. К.