Вечные узы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Если бы не знал что это такое, то плаху принял бы за пенек», – подумал приговоренный. Ему казалось, что сердце стучит теперь не только в грудной клетке. Оно уже вырвалось из груди и стучало в ушах.

Вскоре их нагнал гонец. Он окликнул одного из охранников и что-то прошептал. «Сказал тихо, чтобы я не услышал… Чтобы я не понял», – мелькнула мысль в голове черкеса.

Амурбия подвели к плахе и отпустили руки, он смог разогнуться и посмотреть на своих провожатых. Его окружали несколько янычар и мужчина средних лет, которого он видел у султана. Один янычар отошел и вошел внутрь здания тюрьмы. Вскоре он вернулся не один. С ним шел палач. Его не спутать ни с кем… Он шел в черном одеянии, с закрытым лицом и с огромным топором.

У адыга мелькнула мысль: «Я что, дам себя как курицу зарезать? Нет!» Янычары, будто прочитали его мысли, подошли и заломили руки, будто схватили в тиски. Палач неспешно подошел и расчехлил свой топор…

Черкеса янычары подвели к плахе, сзади ударили под колени, и он упал на колени перед плахой. Янычары силком положили его голову на плаху…

Ему повторили вопрос: «Юноша, чтобы перейти в мусульманскую веру, нужно лишь сказать слова шахады: «Я свидетельствую, нет божества, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад – Его Посланник». И все. И ты будешь свободен».

Внутри Амурбия все бушевало. И страх и гнев смешались воедино. Но он, оцепеневший от ужаса, продолжал молчать и думал: «Религия – вера во Всевышнего, это то, что должно объединять нас, а не разъединять. Религия – это то, как мы верим в Бога, какие ритуалы используем для поклонения Ему, но почему-то каждый считает, что то, как мы любим, верим в Бога, больше, лучше, и правильнее, чем то, как в него верит тот, другой человек, и обязательно нам нужно из-за этого не только подраться, но и отнять жизнь у другого человека. Мало того, мы идем войной народ на народ, княжество на княжество, государство на государство». Ему повторили вопрос, а Амурбий оставался в молчаливом оцепенении, глядя на сверкающий топор.

В ответ на вопрос Амурбий мотал головой, имея в виду, чтобы не казнили. Он не издал ни единого звука, и мотание головой воспринималось, как отказ поменять веру.

Черкес мысленно попрощался с родиной, попросил прощения у матери, у отца, у бабушки, у братьев с сестрой! И вымолвить не мог ни слова!

«Что ж, воля твоя…» – сказал паша и жестом руки дал знак палачу начинать казнь.

Амурбий увидел, как сильные и могучие руки палача будто перышко подняли вверх топор. Он услышал, как рассекает воздух звук металла, и он закрыл глаза. И будто грянул то ли гром, то ли колокол ударил в набат. В глазах потемнело. Оказалось, что палач вонзил топор в плаху перед головой. Голову не отрубил!

– Ну что, может, подумаешь еще раз? – обратился паша к Амурбию.

Черкеса подняли с колен, отпустили руки.

– Зря ты так упорствуешь, – неспешно сказал паша, – ибо ислам – величайшая религия!

– А как мне не упорствовать? Да, я немного знаю об исламе. Я видел людей, делающих намаз, но что я знаю об исламе, чтобы с легкостью поменять религию? Мои руки в крови, но в крови врагов, нападавших на землю, которую я защищал. Я никогда и в мыслях не покушался на чужое имущество, свободы ни у кого не забирал, даже корочки хлеба не украл. Я даже из вредности не хочу менять религию. Чтобы поменять религию, нужен образец человека – представителя этой религии, на которого хочется быть похожим, на кого хочется равняться, с которого хочется взять пример. Я таких примеров за пребывание в плену не увидел, – ответил Амурбий, мужественно глядя в глаза паше.

– Падишах распорядился тебя не казнить, а после привести тебя вновь к нему. Он хочет еще раз задать тебе свой вопрос.

С этими словами два янычара встали по левую и правую руки черкеса и вновь повели его к султану. Впереди шел паша, за ним янычары. В центре процессии вели Амурбия. Они дошли до султанского дворца, вновь открывались многочисленные двери и снова черкес предстал перед властителем Османской империи.

– Ты молод, горяч и горд, – сказал ему падишах. – Так что ты скажешь мне на этот раз?

– Падишах, если бы мы поменялись местами, и ты оказался на моем месте пленника в православной Таврике, я не стал бы тебя казнить, а вызвал бы на честный поединок один на один. А насчет веры. Разве тебе нужен мой лицемерный ответ «да», за которым пустота? Я могу сказать, что поменяю религию, но что тебе эта ложь даст, если сердцем скажу: «Нет»? – ответил Амурбий на тюркском султану.

– Что ж, я тебя понял, – неспешно ответил падишах. – Вассалом моим ты не хочешь быть, а за это все правители казнят. Но я хочу дать тебе шанс. Поручаю тебя учителю медресе и лучшему чтецу Корана Рашиду. Ты станешь его учеником, а он – твоим наставником. Если ты уверуешь и примешь всем сердцем ислам, то будешь свободен, закрою глаза на твое неповиновение. Даю тебе сроку два дня. И не вздумай бежать. Коли сбежишь, велю казнить всех твоих воинов, – падишах небрежно махнул рукой, давая понять, что все могут удалиться.

«Что ж, я такого не ждал. Я уже мысленно попрощался со своей семьей», – подумал Амурбий.

Через час эта группа уже стояла перед небольшим домиком, утопавшим в зелени цветов и деревьев. Чтецу и учителю Рашиду передали наказ султана.

***

В доме Рашида черкес узнал, что такое турецкое гостеприимство, хамам и османская кухня. Воина переодели, теперь его по одежде не отличить от турка, только глаза голубые и волосы светлые.

«Эх, мне бы мою фащэ…» – вздыхал про себя Амурбий.

После трапезы хозяин дома пригласил гостя пройтись по саду.

«С чего же начать мне знакомство Александра с исламом?» – думал Рашид, не зная, что его гостя зовут Амурбий…

– Давай начнем обучение с пророков, – предложил хозяин дома. – Будет живой пример тех, кого Всевышний выбрал, чтобы наставлять людей.

Амурбий согласился.

– Пророков было более ста двадцати тысяч, в священной книге мусульман – Коране рассказываются и упоминаются некоторые из них. Начнем с Абу аль-Башара41, ибо он был первым пророком.

[41] Адам – первый человек и первый пророк. В исламской традиции его также называют Абу аль-Башар («отец человечества») и Сафиуллах («чистота Бога»).