Созвездие Джакомо Капротти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Младшая, видать, без приключений жить не может, – Владимир сложил столовые приборы в стороне от тарелки.

– Когда хорошему человеку делают больно, он становится плохим, – Михаил вздохнул, – После того как мать ушла от них, Амалия как с цепи сорвалась.

– Предполагаю, она больше ладила с матерью, – Владимир собрал свою грязную посуду и поставил в раковину.

– Так и есть. Ей на тот момент было 15, Габриэлле – 26. Отец переложил все заботы о младшей сестре на Габриэллу. Вот и началось с того времени.

– Из-за чего Габриэлла так ругается на Франческо? – вспомнил я подставу с телефонным звонком. Прежде чем ответить, Михаил посмотрел на меня и рассмеялся:

– Лючиано рассказал мне. Повезло тебе, парень! Франческо неплохой человек, просто у себя на уме. Нравится – делает, не нравится – не делает. То, что нравится, делает так, как нравится, – глотнул чаю, – Габриэлле это не по душе. Конкретно на тот момент она просила раскопать любые следы, ведущие к боту или от него…

– А он отказался, потому что не хотел копать под своих коллег по цеху, – предположил я.

– В том дело, что не отказался, но и не согласился. Думаю, он знал об Амалии. Она наверняка приглашала его в свою команду.

– То есть она втайне от отца и сестры занимается программированием? – вспомнил я слова девушке об учебе на юриста.

– Габриэлла давно знает об этом. С момента как Амалия с друзьями начала обучаться этому. Только не мешает. Я ее понимаю. Разработка игр – не самая плохая сфера деятельности. Просто их отец – упрямец.

– А почему Амалия не живет с матерью? – задал вполне логичный вопрос Владимир.

– Мать вышла во второй раз замуж и уехала во Францию. Амалия никуда переезжать не хочет, – Михаил со вздохом проверил смартфон, допил чай и обратился ко мне, – Скажи мне вот что, Рома! Почему ты хорошо знакомого человека называешь официально Владимиром, а не по-дружески Вовой или Володей?

– Не спрашивай его! – друг махнул на меня рукой, – 8 лет знаем друг друга, 5 лет вместе работали, столько пережили, но не могу его переубедить. Уже даже привык. Хорошо хоть отучился обращаться по имени и отчеству.

– У нас разница 30 лет, – назвал я очевидную причину.

– Разница… – как всегда проворчал мой наставник, к которому я когда-то напросился с целью обучиться живописи, – У него столько заморочек в голове, что я просто уже не лезу.

– У каждого из нас свои тараканы, – Михаил прищурил глаза и постучал смартфоном по столу, – Кстати, у меня, оказывается, есть 2 твои картины. Я купил их на какой-то ярмарке как официальные копии парижских «Подсолнухов» Ван Гога, – улыбнулся мягкой улыбкой, – Замечательная работа!

– Помнишь, крупный заказ на парижскую серию и серию из Арля 1889 года? Ты тогда спрятал в нескольких лепестках букву «Р», – уточнил Владимир, я кивнул.

Тогда целый год я провел за мольбертом, занимаясь написанием натюрмортов из солнечных цветов, ставшими для Винсента Ван Гога символом светлых надежд и мечтаний. Это был самый лучший период жизни, когда я сумел разувериться в собственной бездарности и получать удовольствие от процесса созидания.

Впрочем, я писал только «Подсолнухи». Точнее только они получались настолько хорошо, что мне полностью доверили все заказы, посвященные этому циклу. Именно любимая парижская серия подсолнухов стала первой серьезной работой, после которой Владимир принял меня в свою тайную гильдию.

– А как дела у Лючиано? – прекратил ностальгировать, вспомнив об астрономе.

– Планирует закрутить роман с дамой, которую вы спасли, – с улыбкой поведал Михаил, затем снова отвлекся на вибрирующий телефон, что-то быстро написал и принялся опустошать кухонный стол, – Габриэлла собирается присоединиться к нам посредством видеозвонка, – Увидев, что я встаю за тряпкой, чтобы протереть стол, он замахал руками, призывая сесть на место.

– Стол надо протереть, – проигнорировав его взмахи, я взялся за дело.

Не успел смахнуть крошки в специально отведенную для них посуду, как телефон тут же водрузили на стол и активировали вызов.

В ожидании успешного соединения мы пили чай и наблюдали за качающимися деревьями. Апрельский ветер ласково баюкал тающие цветы, не понимая, почему не в состоянии удержать их лепестки. Рядом из почек робко выглядывала первая зелень. Как ребенок, с любопытством наблюдая за пролетающими пчелами, она тянула свои маленькие ручки-листочки к теплому солнцу, которое пока еще щадило нежное дитя.

Первым не выдержал я:

– На счет Лувра. Почему ты решил, что это сон? – обратился к Михаилу, постукивающему по звенящей поверхности кружки.

– Потому что это было сном. Испытав это на собственной шкуре, я услышал рассказ Амалии и попросил знакомого показать материалы, заснятые видеонаблюдением за тот день – нас там не было. Видимо кот не благоволит нам так, как тебе. Иногда мне кажется те таинственные нападения – это тоже кот. Кто знает, может он еще в человека умеет превращаться, – усмехнулся он собственному предположению, – Потому что пострадали только я и Амалия. Я втянул тебя, а Амалия угрожала твоей жизни.

– Амалия говорила про какого-то киллера, – в голове всплыл отрывок телефонного разговора.

– Не обращай внимания, – беспечно махнул рукой собеседник, – Она почему-то решила, что это я. А когда она что-то вбивает в свою голову, то это уже не выбить. В этом они с Габриэллой похожи, – с тяжелым вздохом возобновил сорвавшийся вызов.

Я взглянул на Владимира. Отставив кружку в сторону, он оперся перекрещенными руками о стол и застывшим взглядом смотрел в окно. И пусть в таких же, как у меня каштановых волосах уже появилась первая седина, его каменным мышцам и бьющей гейзером энергии завидовали многие молодые люди, в том числе и я. Смог бы он убить человека?