Я научилась видеть над морем парус.
Вот он алеет. У неба – твои замашки.
Нежность моя- это такая малость…
Я улыбаюсь небу в твоей рубашке.
Солнечная вязь
Ты глаза закрываешь, с небес осыпаются звёзды. В такт вселенной дрожат ресницы. Тройной удар. Ты вчера говорил, что счастье – стихи, не проза. А сегодня ушёл, оставив две строчки в дар.
По ночам в лабиринтах души и больного сердца, ты блуждаешь в мной лично созданной пустоте. Если страсть – чувство, где на нежность – три ложки перца, то со мной и во сне милые, да не те.
Растворяю реальность, копии убивая. Это тысячи мыслей, тысячи слепых душ. Я осколками вновь выстилаю дорогу к раю. Я прощаю тебя в отражении озябших луж.
Это тысячи мечт, встреченных мной рассветов, порознь ночи, собранный мною пазл. Это был не ты, мальчик-частичка-света. Это был мой бред. Слепок счастливых нас.
И когда первый луч коснётся земли холодной, я теплом любви лягу тебе на плечи. И ты можешь не верить в ангела, чёрта, бога… Но ты должен знать, что со временем станет легче.
То, что гложет тебя, простится с твоей душою; душным летом сорвётся к белеющим облакам. Ты уходишь, но даже теперь остаюсь с тобою. Если плохо тебе – держись – вот моя рука.
Я плету крепко нити, и солнечной вязью боль я пробиваю насквозь. Планы мои просты. Всякий раз, как берёшь в руки мои ладони, я прощаю тебе, что я – это тоже ты.
Sorry, my handsome man
Тетради устали выслушивать откровения,
Душевный стриптиз нынче уже не в моде.
Я разучилась плакать, и знаешь, вроде,
Та что тебя встречает – совсем не я.
Я бы шагнула к пропасти за тобою,
Сосчитав до пяти – прыгнула бы с обрыва.
Только такая любовь тебе не угодила,
Вот и стою как дура. Но я не ною.
У Ноя ковчег и каждой твари по паре,
А мне бы одну лишь пару, назло печали.
Я стану голубкой, коли ковчег отчалил.
Sorry, my handsome man, я тебя встречаю.
Я новую землю открою, Колумбом буду.
Хочешь, рассвет раскрасим в зелёно-синий?
Будем как в песне: ты дубом, а я – рябиной,
Если вообще вместе когда-то будем.
А я, как Татьяна, пожалуй, уже закончу.