— Вартан Самвелович, все взрослеют по-разному, и этой девочке, как и вашей жене, пришлось повзрослеть рано. Не помню агентство, но она предоставит все данные по запросу. Я никогда бы не доверила лишь бы кому малыша, это большая удача, что она была свободна, а не занята в другой семье.
— Извините, сорвался. Знакомьте с нашей няней, — тру глаза, — а потом кофе и свежий костюм, мне к двум на похороны.
— Все поняла, — кивает женщина и ведёт в детскую.
Там перед глазами открывается чудная картина. На полу коврик малого, раскраска для рисования пальчиками, краски. Илья, весь перепачканный, довольно хохочет, а перепачканная, как и он, в красках мелкая стройная девчонка с длинными каштановыми волосами играет с ним в ку-ку.
— Вартан Самвелович, — обращаюсь с порога и вижу реакцию сына, он срывается с места и летит ко мне, влипает в ноги и верещит.
— Папа!
Не могу его поднять, боюсь, что не удержу, ещё не так силен. Присаживаюсь и обнимаю парня одной рукой, целую.
— Как дела? Чем был занят? Тебя не обижают?
— Тетя, — довольно хвастается новым словом и показывает пальчикам на свою новую няню.
— Здравствуйте, Вартан Самвелович, — вежливо говорит девчонка, — мы делали всё согласно инструкциям, оставленным вашей женой. Кушали, спали, гуляли, играли в развивающие игры. Всё по режиму Анастасии Викторовны.
— Что вы будете делать, когда ребенок подавится? — без лишних па бросаю девчонке.
Какая на хрен няня? Ей ещё нужно в куклы играть! Я должен искать няню со стажем.
Тут же садится ровно, хмурит брови.
— Окажу первую помощь. Положу на свою руку на животик вертикально, чтоб голова была ниже спины, похлопаю между лопатками.
— Хоть что-то запомнила, это радует. Значит, не безнадёжная. Звать как?
— У меня медицинское образование, я медсестра, — отвечает с достоинством. — Любовь, Вартан Самвелович.
— Не буду вам мешать, у меня есть важные дела, отвлеките сына.
— Конечно, — кивает вежливо, поднимается на ноги.
Совсем невысокая и миниатюрная.
Подходит, берёт Илью на руки, тот радостно заливает к ней, обнимая ручками шею, как он часто обнимает Стасю.
Я больше стараюсь не пересекаться с сыном, не хочу смотреть ему в глаза и отвечать на вопрос, а где же мама. Не сегодня. Сборы были утомительными, сложными. Федор вез на кладбище и не трогал меня. Гурам несколько раз пытался позвонить, но я игнорировал, поэтому друг общался с Федором.
— Все собрались? — смотрю на парней, а вот в сторону друга, лежащего в гробу, не могу.
Слишком тяжело. Он поймал то, что я должен был.
Мужчины кивают, переглядываются, Гура оказывается рядом. Настроение угнетающее. Прощаться всегда сложно. Особенно с хорошими людьми. Особенно, когда их жизнь прерывается не по их воле.
Гурам кладёт ладонь мне на плечо, когда всё закончилось, и спрашивает:
— Ты домой или в больницу?
— Бухать, — бросаю обессилено.
— Дружище, в таком деле я тебя бросить просто не могу, — невесело усмехается Гура, и мы идём к машине и едем в бар.
Там занимаем уединенный столик и поднимаем первую рюмку за Беху…
Очнулся от того, что больно и хреново.