— Никуда, — смеётся и трет мой клитор, — решил и себя, и тебя выбесить. Малыш, в пизду из всех, только тебя буду.
Его голос хрипит мне в губы, а два пальца трахают мою ноющую плоть.
— Псина ты сутулая, — смеюсь нервно, закрывая глаза и отдаваясь процессу. Удалось выбесить. Удалось проверить на прочность и мою нервную систему, и мои чувства.
Я думала, что я тут нахожусь в позиции главной, он влюблён, я пока нет, у меня контроль. Думала, пока не разревелась. Контроль, ага. В дерьме я по уши. И пропитана этим мужчиной насквозь.
9
Когда мы лежали в постели, уставшие и вымотанные после рандеву, я негромко спросила.
— И все же, какую цель она преследовала? Я проверила всю кухню, никаких закладок не нашла, ничего криминального. И не понимаю…
— Пыталась доказать, что ты ледышка неумелая, а она охуенная блядь, — едва не рычит и нависает надо мной, — я не стал ее разубеждать в галимых предположениях, потому что то, что происходит здесь, в стенах этой квартиры, только наше дело и никого не касается. Я прав?
— Естественно, — киваю, — чем меньше они знают о нас, тем лучше, но всё равно что-то…
Что-то внутри противно грызёт. Что — не могу понять. Но мне мало такого объяснения.
А потом вспоминаю ещё одну противную деталь.
— А что ты там затирал про какого-то женишка, которого мне подобрал Егоров?
Язык не поворачивается назвать этого субъекта отцом больше.
— Я думаю, она просто искала повод, чтобы сюда припереться. Егоров не рискнёт дергать меня за усы, не в его интересах, я в прошлый раз не шутил. К черту их всех. Лучше расскажи, как скучала без меня, а лучше кайся в том, кому сегодня своей пятой точкой светила.
Илья кусает мой сосок и рычит, сжимая бедра, и подтягивая их к своему окрепшему члену.
— В отличие от некоторых я девочка верная, — усмехаюсь, седлая мужчину. Я думала, трёх раз будет достаточно, но ему никогда недостаточно со мной.
— Я всех уделала. Правда, знай, чем вечер закончится, не поехала бы. Лучше бы мы с тобой вместе перенесли вечеринку на скалодроме на следующий раз.
— Да хватит ныть о том, что было, — едва не гаркает и сваливает меня с себя, ставит на колени, жадно целует мою поясницу и трахает неистово, что едва успеваю схватить простыни пальчиками.
— Люблю тебя, дрянь мелкая, — хрипит на ухо, когда разряжается в меня новой порцией спермы, — почему мне тебя всегда мало?
Вновь кусает кожу на моих лопатках и не выпускает из своих лап, не давая нашим телам рассоединиться.
Пытаюсь закинуть руки на него, обнимая его спину из этой неудобной позиции.
— Потому что ты меня любишь, — улыбаюсь, трусь об него кожей. — Так бывает, когда люди любят друг друга, — поворачиваю голову к нему и смотрю в глаза долгим взглядом.
Знаю, что хочет услышать это не так, а так, как положено. Три простых слова, которые могут и окрылить, и вырвать крылья с мясом, оставив истекать кровью.
— Я люблю тебя.
— У тебя не было вариантов, малая, — нахально улыбается и сваливает нас набок, целует в шею и рычит, тиская руками, — люблю тебя, сына когда родишь?
— Отстань, — улыбаюсь устало, прижимаясь к нему. — Когда злить и концерты устраивать перестанешь и на руках носить начнёшь. И вообще, как ты меня представляешь на скалодроме с животом?
— Сидящей внизу и пялящейся на мой зад, как, как, это все легко и просто, — ржет и целует в плечи.
— Ага, нашёл способ устранить главного конкурента, — толкаю его в бок.
Опять же, как я и говорила раньше, у мужчин отключается мозг, когда включается желание завести потомство. Тем более у таких властных, как мой. Поэтому не нужно тягать тигра за усы и нужно следить за предохранением самой, потому что я к детям не готова. А там есть к чему готовиться. Сестрица была в ауте после первых родов. Они орали втроём: новорожденная Алиса, Агата и ее полудурок-муженёк. И жалко из троих было только Алису.
Я посмотрела на Илью и попыталась представить его ночью встающего к кроватке сына. И не смогла. Он спит богатырским сном, и вообще, опять же, мужчины, как он, не встают к кроваткам. Они умиляются детям днём и платят няням за трудности ночных подъёмов.