— Ты спешишь трахаться, зудит же, — окидываю его презрительным взглядом, хлопнув залпом коньяк.
— Дома не дают, вот и спешу.
— Я тебя ненавижу!
Либо коньяк придал ускорения, либо его наглая морда с красными глазами, но я подлетела и ударила его кулаком в грудь. Удар, второй, третий и из глаз брызнули предательские слёзы.
— За что? — хмыкает надменно и не шевелится.
Удар.
Всю трясёт. Противно.
Как не было этих недель, снова как будто не было между нами ничего нормального.
И не будет. Его всегда интересовал секс. Только секс. Не нужны ему отношения, любовь, ничего не нужно. Его не интересует ничего дальше удовлетворения его огромного члена. А я овца тупая, раз уши развесила и повелась.
— Ты лицемер. И шлюха!
— Во как?! Даже так? Ты отвечаешь за свой базар? — смотрит грозно.
— Прибереги свой жаргон для своих пацанов, — кривлюсь недовольно, не понимая, что тягаю тигра за усы. — Отвечаю. Всё, что ты заливал мне в уши — ложь. Все говно из тебя сейчас полезло!
— Тогда вали от такого, как я, папаша тебя уже сосватал на очередной хер. Тебе придать ускорение? Или включишь мозги и попросишь извинения?
Это просто какой-то треш.
— За что я должна извиниться? За то, что ты собрался трахаться с кем-то после того, как у тебя чуть не отсосали, наплевав на девушку, которую любишь?
— У тебя ещё есть возможность меня остановить, Стася, — прожигает взглядом.
— Взять за руку и потащить в спальню? И будем сношаться, как ни в чём ни бывало? Как будто я не видела, что видела? Как будто твой член не бывал в чужой глотке?
Я уже сама не понимаю, чего хочу. Хочу, чтобы он обнял меня и успокоил. Сказал, что такого больше не будет. Что больше никогда не опозорит мои глаза так. Покажет, что ему не плевать на мои чувства и что я здесь не только для его члена. Неужели это непонятно? Неужели это надо дополнительно объяснять? Неужели всегда так будет, сначала ему, потом мне? Хотя какой мне, он ненасытный и трахал бы пока не уснул. А ты со своими демонами перетопчешься.
— Да.
— И как ты себе это представляешь? Где я должна взять внутренние силы, чтобы возбудиться? Или по- твоему твой член во рту моей сестры и ее пальцы, надрачивающие себя, должны были меня возбудить?
— Ты так и будешь мусолить эту тварь на языке, убивая наш вечер на выяснения отношений? Тебе мало того, что я тебя люблю? Думаешь, мне приятно обсуждать ту, кто является твоей сестрой? Если бы не ты, я бы её в стену закатал, малыш, — хмыкает иронично.
— Так обними меня, черт тебя подери, и успокой, — луплю в последний раз перед тем, как прижаться к его телу.
Какой мозговыносяще сложный. Дай бог сил мне в этих отношениях.
— Я не виноват в том, что безумно хочу только тебя, но мое тело словно проклято. Оно чувствует только тебя, больше никого.
Вжимает в себя, и я чувствую, как в низ живота мне пульсирует его ствол.
— Люблю тебя, хочу тебя, хватит глупить, избавь меня от стресса и себя избавь. Да я долбаный эгоист, но я не только беру, малыш.
Он проникает ладонями мне под майку и сильно сжимает мои груди, рычит перевозбужденно и кусает мне шею.
— И куда же ты тогда собирался идти, ходок? — кусаю, хотя сама сдаюсь на милость победителя и начинаю плавиться в его руках.
Это бесит. Но это данность, с которой, кажется, придётся смириться. Он помешался на мне и сделал меня помешанной на себе.
Мои руки тоже включаются в игру и начинают плавить его, касаясь всех мест, которых он любит, чтобы я касалась. Позвонки, шея, ключица, и, конечно, ствол. Который сегодня так бесславно осквернили.