– Я не голоден, – отозвался Эфраим.
– Ну, это вроде как хорошая новость. Значит, что ты не болен, верно?
– Ничего это не значит. – В голосе Эфраима послышались нотки явной угрозы. – Мы ведь ничего не знаем, так?
– Надо двигаться дальше, чувак, – сказал Макс. – Если найдем хорошее место для силков, тогда…
– Тогда что, Макс? – Подбородок Эфраима вздернулся с обычным для него вызовом. – Поймаем скунса? Отлично! Замечательно! Давайте все есть гамбургеры со скунсятиной, которые на вкус будут как скунсовая задница.
– Мы ведь не можем просто сдаться, – произнес Ньют.
– Делайте что хотите, парни. Мешать вам не собираюсь.
Ньютон посмотрел на Макса так, словно хотел что-то сказать. В конце концов, они с Ифом были лучшими друзьями – кроме матери, Макс был единственным человеком в Норд-Пойнте, кто мог заставить Эфраима успокоиться и перестать вести себя как спятивший. Но даже Макс все чаще и чаще чувствовал, что не в силах справиться с растущей одержимостью Эфраима.
А тот продолжал тереть костяшки пальцев. Кожа вокруг кровоточащих ран воспалилась.
– Что-нибудь видите? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Видим что, чувак? – уточнил Макс.
– Ничего. Ничего особенного, – ответил Эфраим.
Макс и Ньютон обменялись взглядами. Они не хотели оставлять Эфраима, но оба понимали, что не смогут заставить его идти. Если станут слишком сильно давить, он бросится в драку и, может быть, даже навредит кому-нибудь. Отряд избавлялся от балласта, и на первых ролях оказались те, кого никто не ожидал.
– Что выберешь, – произнес Макс, – идти дальше и отыскать еду или сидеть тут на камне в одиночестве и дуться?
Эфраим вскочил, сжал кулаки и уперся грудью в Макса. Он подошел так близко, что их подбородки и носы соприкоснулись. Так близко, что Макс почувствовал дыхание Ифа: оно было, да, неприятным, но не сладким. Обычный кисло-желчный запах пацана, который несколько дней нормально не ел. Макс увидел знакомый огонь в глазах Эфраима – не столько пламя, сколько пучки голубого электричества, потрескивающие в радужках. Они напоминали Максу плазменный шар в Научном центре.
Кулак Эфраима взметнулся с неожиданной скоростью, костяшки впечатались в подбородок Макса. Удар вышел несильный, но зубы с громким щелчком клацнули. По кнопке нокаута промахнулся, ноги Макса даже не задрожали – Эфраим больше пар выпускал, – но все равно это был удар.
Эфраим оттолкнул Макса, словно их близость могла снова его раззадорить. Сердце Макса дрогнуло в груди. Он чувствовал отпечаток костяшек своего лучшего друга на подбородке. Три идеальные точки, которые все еще жгли кожу.
Эфраим сжал челюсти, его зубы скрежетали, казалось, он вот-вот расплачется.
– Прости. Ты же знаешь, Макс, я не хотел.
Тот потер подбородок. Раньше его никогда не били.
– Знаю, Иф. Все нормально.
Эфраим покачал головой:
– Нет, не нормально. Нет. Не… нормально.
Трое мальчишек стояли среди зеленоватого, вызывающего клаустрофобию света. Эфраим тяжело опустился на камень.
– Мы должны идти дальше, Иф, – тихо сказал Ньютон. – Уверен, что не хочешь…
– Я никуда не пойду.
– Но это значит… Ты останешься здесь? – спросил Ньют.
– Я никуда не пойду, – повторил Эфраим.
– Ладно. Мы скоро вернемся.
– Делайте что хотите.