– Где ты был? – спросила она.
– Нигде, где бы с меня спросили подобный документ, – ответил я.
– Хм… А хочешь где-нибудь побывать? – спросила она.
– Кажется, нет, – я закрыл паспорт и протянул Марте; она сделала знак глазами, чтобы я убрал его в перчаточный ящик.
– Странно, а почему? – Марте не терпелось, чтобы я уже перевёл разговор на её путешествия по свету, но я не имел такого намерения. – Почему же?!.. Ты ведь вроде любознательный?.. Так?
– Так.
– Так почему ты не хочешь повидать мир?
– Я знаю, что везде одна и та же, хорошо мне знакомая, человеческая тупость, просто омываемая разными океанами. А ещё я беден, а бедные не путешествуют в физическом теле, только мысленно.
– Теперь-то ты не беден, – сказала Стальская.
Я задумался, что было расценено Мартой, как молчание. Вспомнилось четверостишие из Distemper: «Мне по кайфу жизнь, когда/ Самолеты, поезда,/ Минивены и паромы/ Вместо бара возле дома./ У меня огонь внутри…» Мы начали движение, и разговор не имел продолжения.
На месте эпиграфа к этой главе
могла бы быть Ваша реклама
Г. С., В. А.
Девятнадцатого числа – в четверг – около трёх часов дня Глеб и я находились в кабинете у Сицилии Владимировны. Марта, выяснив, что ей быть не обязательно, удалилась по «оставшимся юридическим делам».
Итак, мы сидели напротив Сицилии и ждали. Позади была передача мне конверта с информацией о следующем «герое последней страницы» и лёгкий разговор обо всём помаленьку. Я решил задать вопрос, который меня давно беспокоил, и который мы обсуждали с Глебом.
– Сицилия Владимировна, меня кое-что беспокоит.
Она подняла взор. Я продолжил:
– Это касается нашей работы на телевидении.
– Так, – приготовилась слушать она.
– Вы не думаете, что люди, видя нас по телевизору, в рекламе товаров и на плакатах по всему городу, подумают: «А! Медиазвёзды – брехуны ангажированные! Веры им нет»? Вот лично я отдал бы предпочтение анонимным обличителям.
Скулы Сицилии напряглись, потом расслабились, и она ответила:
– Да, Аронов, есть и такие, но их не большинство. Если бы ты имел психологическое или, скажем, PR, а лучше политологическое образование, то знал бы о тех рычагах, на которые мы давим.
– Ладно, – сделав защитный жест ладонью, ответил я.
– Не беспокойся за это, – добавила Владимировна и снова опустила очи к бумагам.
– Хорошо, не буду, – ответил я.
Я посмотрел на Стальского и покивал, типа: «Вот оно как…»