– Ты вкусно готовишь, – сказала Марта, откинувшись на спинку кресла. – Я помою посуду.
– О, спасибо, ты отлично моешь посуду, – хихикнул я, но смеяться дальше больше не хотелось.
Марта ушла с тарелками на кухню. Я включил телевизор.
«Митинг оппозиции прервало неожиданное появления…» – мы не платили за антенну, поэтому телевизор ловил плохо. – «…В итоге выяснилось, что это были представители независимой газеты, которая называется «Ля КрИтика».
– «Ла КритИка», идиоты, – прошептал я.
«В содержании номера не выявлено материалов оппозиционного характера…» Вернулась Марта. Я выключил звук.
– И почему вы подружились? – без всякого вступления спросила Марта.
– А… Мы подружились? Разве?.. – я размышлял над её вопросом. – Ответов может быть много. Например: я нуждался в сильном и смелом партнёре, мне импонирует образ мыслей Глеба, мы сошлись на общей страсти к саморазрушению, мы оба считаем себя лучше других людей, мы оба любим роскошь и декаданс, мы оба внутренние нарциссы, мы оба желаем оставить след на Земле. А зачем Глеб общается со мной, я не знаю. Скорее всего, это взаимовыгодные, взаимозависимые отношения. Подробности его ощущений лучше спросить у него лично.
– Хм…
– И именно Глеб, а не кто-либо другой, донёс до моего сведения, что «умолять» и «умалять» – два разных слова, – закончил я.
– «Донёс до твоего сведения» значит?.. – Марта встала с кресла, но сразу снова села.
Я почувствовал недоговорённость и спросил:
– Говори, что хотела.
– То есть ты признаёшь, что вы с Глебом не дополняете друг друга?!
Мне показалось странным, что Марта злится; повода вроде нет.
– Признаёшь, что вы не уравновешиваете недостатков друг друга?! – пояснила свою мысль Марта. – Понимаешь, что стоите вдвоём на одном опасном участке тонкого льда?!
– Ну, возможно… А что такое-то? В чём собственно проблема? – я недоумевал и побаивался усилить гнев Марта; право же я такой трус.
– Это уже полдела, – немного успокоилась Марта.
– А вот что: я – трус, а Стальский – смельчак, – привёл я аргумент в пользу благоприятного сценария развития событий.
– Ц-ц… – покачала отрицательно головой Марта. – Ты – не такой уж трус, а Глеб – не такой уж смельчак.
– Спасибо, конечно… – я глупо ухмыльнулся и попытался ввернуть какую-то шутку, но Стальская не дала этого сделать.
– Молчи. Вы сидите на одной стороне качелей, а в таком случае кататься невозможно, – Марта надавила указательным пальцем на подлокотник кресла, как бы усиливая акцент на слове «невозможно».
– Окэ, на другую сторону качелей можешь сесть ты, – я услышал собственные слова как бы со стороны и удивился им.
– ?..
– Я говорю…
– Я собираюсь уехать к родителям. Насовсем.
– Вот и хорошо, – ответил я. – А пока не уехала – побудешь с нами… Э!.. С газетой.
На некоторое время воцарилось молчание. Я думал о том, что выдал слишком рано своё желание не расставаться с Мартой. Потом я заговорил снова:
– Мы со Стальским не столько друзья, сколько партнёры. Уверен: он думает примерно так же.
– ?..