La Critica (первая книга казанской трилогии): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Так плати тогда, а не плачь! – сокрушённо продекламировал я, вознеся руки к небу.

– А я что, по-твоему, делаю?..

– А может чёрт с этим ведром? Она не стоит двадцать тысяч, – сказал я.

– А тираж газеты! – повысил голос Глеб.

– Ах, точно! Совсем забыл! – схватился за голову я.

– У тебя память как у рыбки, – проговорил Глеб, утрированно покачивая головой.

За нашими спинами просигналила машина Марты, и несколько раз моргнули прожекторы на крыше.

– Что же мы скажем Сицилии? Она будет считать нас за ненадёжных людей. За пиз…лов, если одним словом, – сказал я Глебу, пока он вбивал в аппарат номер своего техпаспорта, который он, каким-то хреновым чудом, помнил наизусть.

«Спасибо за пользования нашим терминалом», – сказал приятный женский голос из динамика.

– Это мои кровные деньги, сучка электронная, – выругался Стальский, пнув терминал.

«Не забудьте взять чек. Козлина», – не остался в долгу аппарат. Марта нетерпеливо засигналила и заморгала прожекторами на крыше, призывая торопиться. Мы повернулись и сразу снова отвернулись, чтобы дальше обдумывать план действий. Марта опустила стекло и прокричала:

– Что вы там замерли, как терракотовые воины?!

– Сейчас, Крошка, гангстеры посовещаются и решат, что делать дальше, – интонацией Джона Диллинджера ответил я.

– Заедем в «Фанерный Пейзаж», а потом домой, – объявил наши планы Марте Глеб.

– Не выйдет, босс. Боссы… Я через полчаса должна быть в суде, – у меня, знаете ли, ещё остались незаконченные дела. Так что адьёс, пендехос, – Марта начала сдавать назад и выкручивать руль, чтобы выехать со штраф-стоянки.

Мы бросились вдогонку с криками: «Ну, хоть до «Фанерного Пейзажа»!»

*****

В «Пейзаже…» состоялась унизительная сцена оправдания перед хмурящейся и негодующей Сицилией Владимировной. Выслушав наш лепет, она сказала: «Подождите, я на минуту» и вышла. Оставшись одни в кабинете, мы со Стальским посмотрели друг на друга и одновременно вспомнили как нас винтили полисмены, как мы катались по весенней мостовой, как не давали отнять у нас газету, как Стальский поднял над головой стопку La Critic’и, а менты не могли допрыгнуть, чтобы конфисковать улики, как толпа живо заинтересовалась нашей газетой (как только газета показалась им объектом репрессий со стороны официальных властей), как Стальский метнул в толпу эту жёлтую стопку, и как люди начали хватать её и прятать под одежду, и уносить ноги, чтобы в спокойной обстановке ознакомиться с содержанием… «Граждане, да здравствует свобода слова! Ура-ура!..» – передразнил я крик и интонацию Стальского в тот момент, на пятачке перед храмом. «Вокруг хаос. Все мои идеалы: испорченные слова… Я ищу душу, которая смогла бы мне помочь. Я из разочарованного поколения, Разочарованная…»

– Ун-дос-трез! – подхватил Стальский.

– Je suis. D'une génération désenchantée, désenchantée!

Мы поумирали от смеха. Потом немного успокоились.

– Прикинь, Глеб: сейчас вернётся Сицилия, сядет напротив нас, так задумчиво поглядит-покивает, а потом, вдруг!.. Выхватить из ящика стола полутораметровый резиновый член и, прямо через стол, забьет им нас насмерть.

– А-ха-ха! – пуще прежнего захохотал Стальский. – Как Гарри Топор!..

– Ага!.. А-ха-ха! – покатывался я.

– Сделает из тебя клюквенный джем огромным резиновым членищем, – сквозь смех проревел Стальский, показывая предплечье и кулак.

В это мгновение вернулась Сицилия Владимировна. Мы не успели погрустнеть соответственно моменту.

– Рада, что вам весело, – сказала Сицилия, воцаряясь на своём кресле руководителя.

Мы скорбно потупились. Сицилия поправила манжеты и шмыгнула носом:

– Значит завтра заберёте оставшийся тираж из багажника машины?

– Да! Да! Безусловно! – хором заверили мы.