– Да, понял, – я включил поворотник, чтобы начать движение, заодно сказал: – Я живу на Красного Октября.
– А-а-а!.. – весело протянула тётя Сара. – Так мы почти соседи. А мне Марточка рассказывала, что вы живёте за городом.
– Мы там тоже… живём. У нас там что-то вроде редакции, – подтвердил слова Марточки я.
Уже после этих нескольких обоюдных реплик я почувствовал себя свободно и непринуждённо в компании этой женщины. Когда через три минуты мы подъехали к поликлинике, у меня было ощущение, что я знаю тётю Сару всю жизнь.
*****
Через сорок минут мы с тётей Сарой стояли в заторе на улице Профсоюзной. Она мне объяснила где находится синагога. «Там напротив ещё японский ресторан», – сказала она. Я знал где это. Старая леди успела рассказать про своего мужа – бывшего директора приборостроительного завода и про то, что последние пять лет жизни он был прикован к коляске. Также она рассказала про своего сына, который живёт в США и учится в институте Хопкинса и дочку, которая работает врачом в Москве. Я успел вставить пару слов о своей бабушке – заведующей отделением в дурдоме.
– У неё немецкая машина. Как же её?.. С пятью колечками, – припоминала она авто своей дочки.
– Олимпиада тридцать шесть? – предположил я и, на всякий случай, прибавил: – Извините.
– С четырьмя.
– Ауди.
– Точно! Ауди.
Около синагоги я прождал сорок минут.
*****
Следующие четыре с половиной часа, что я провёл в компании старой леди, заезжая в разные места – поликлинику, аптеку, почту, магазин тканей, продуктовый супермаркет, кладбище в центре города – лучше представить в ускоренной перемотке в виде клипа – ремикса Neitrino на Луи Армстронга.
*****
Наконец, в семь вечера мы с тётей Сарой вошли в её квартиру. Я пронёс пакеты с провизией на кухню. Она настояла, чтобы я отужинал в её компании. Помня наставления Стальской, я ответил согласием.
Квартира тётя Сары была примерно такая, как рисовало моё воображение, – большая, дорого обставленная, и, конечно, на третьем этаже. Я, помыв руки, сидел на кушетке в гостиной-столовой-кухне и следил за манипуляциями тёти Сары около плиты.
– Вадимчик, вы водку пьёте? – обернувшись, спросил она.
– Да, постоянно, – с грустной усмешкой признался я.
Старая леди на секунду замерла, а потом направилась к буфету, который оказался баром-холодильником. Она извлекла из него хрустальный графин с прозрачной жидкостью и сказала мне:
– Вадимчик, достаньте рюмки с верхней полки.
«И почему у этих старушенций всегда водка хранится в хрустальных графинах с затычкой?» – подумал я, направляясь в сторону буфета-холодильника.
После того, как мы с тётей Сарой опрокинули по рюмашке на голодный желудок и закусили лимонами, она заговорила.
– А знаете, – начала старая леди, – что пьющие водку люди бывают двух типов: те, которые ищут правду, и те, которые пытаются правду забыть. Вы какого типа?
Я было открыл рот, но старая леди сама ответила на свой вопрос:
– Вы ещё только ищете правду. Это очевидно.
Я согласно кивнул.
– По-правде сказать: есть ещё третья разновидность пьющих водку людей – это дураки, но вы-то к ним не относитесь, – на одном дыхании проговорила пожилая дама.
Я пожал плечами.
Через десять минут я выпил ещё рюмку и приступил к куриному супу с лапшой. Тётя Сара – она, кстати, больше не пила – спросила: