В очередном выпуске глянцевого журнала «first Сhair» вышла статья о La Critic’е за авторством Павлика Баранова (конечно), под названием «Сумрачные Гейнии La Critic’и», в которой, в свойственной Павлику сатирической манере, были высмеяны лень и бесталанность Г. Стальского и В. Аронова. Сделан акцент на почти бесплатном труде студента-журналиста Эмиля Камалеева, а также на чрезмерной ушлости менеджера по рекламе Ивана Хлебникова. И конечно – как видно из названия статьи – внимание уважаемой публики было обращено на нетрадиционную ориентацию новых сотрудников, к счастью Эмиль и Иван не делали из этого тайны. И так, всякие гадости по мелочи.
*****
– Аронов ездил в Египет, – вбросил тему для обсуждения Глеб.
– По программе «Fuck and Travel»? – шутки ради спросил Егор.
Мы, как обычно, проводили утро первого дня месяца в компании Шубы. Стальская вернулась с моря почти неделю назад и вышла на работу. Сейчас её с нами не было. На этот раз мы снова сидели в ресторанном дворике ГУМа напротив панорамного окна с видом на выход из метро и памятник-часы.
– Неа, – ответил Стальский. – По программе «Fuck and Drugs», хотя насчёт первого пункта я сомневаюсь.
Мы немного посмеялись. Стальский посмотрел в окно, за которым собралась внушительная стайка девушек.
– Прикинь, Шуба, египетский таксист вместо гашиша пытался мне впарить верблюжье говно! – вспомнил я. – Стальскому уже рассказывал.
– Аха-ха! – развеселился Егор.
– Думал на лоха нарвался. Думал я не знаю, как камень выглядит! – продолжал возмущаться я.
– А откуда ты знаешь, как верблюжье говно выглядит? – улыбаясь до ушей, спросил Шуба.
– Поверь мне: там, где я отдыхал, верблюжьего говна везде полно. Разве что в бассейне не плавало. Это же долбанная Хургада, – разъяснил я ситуацию со знанием о навозе.
– Что это ты, Аронов, размахиваешь хоботом? Я думал ты подкатываешь свои мохнатые пампошки к сестре этого обмудка, – заинтересовано спросил Шуба.
– Она меня отшила, – отрезал я, стремясь прекратить обсуждение этой темы.
Егор посмотрел на Глеба, а тот пожал плечами.
– Слушайте, а мы ведь с вами виделись пару недель назад! – ошарашено воскликнул Шуба. – С Глебаном-то четыре дня назад точно виделись. А с вами двумя сразу…
Мы переглянулись с Глебом, потом уставились на Егора. Шуба тем временем продолжал вспоминать:
– Точно-точно. Там ещё эта девица была высокая, как её? Карина! Мы – ты, этот хоббит, я и эта Карина – куда-то ездили на моём «Бени»… На день рождения какой-то малолетки. Там ещё были другие малолетки. Чёрт! Вот я тогда дал газу, аж память отшибло!
– А ты мне говоришь, что никто так не теряет память, как я, – сказал я Глебу, кивая на Шубу.
– Мы чем только не травились в эти несколько дней! – продолжил путешествие по волнам своей памяти Егорушка.
– А Карина потом куда делась? – счёл нужным справиться о её судьбе я.
– Мы с ней висли в «Марриоте» две или три ночи, а потом она сказала, что помирилась то ли с родителями, то ли с тренером, и уехала. Блин, как я мог всё позабыть, – устало закрыв глаза, выдохнул Шуба. – Так ты с ней что-ли зажигал, Аронов?
– Она у меня ночевала две или три ночи, – ответил я.
– Так ты с ней что-ли встречался? А как тогда она у меня на конце оказалась? – прищурив один глаз, поинтересовался Егор.
– Вот такой ты друг, – печально промолвил я.
– Блин, Аронов, не пойму как такое случилось… – приняв моё огорчение за чистую монету, – проговорил Егор.
– Расслабься. Мы с ней и зажгли-то полтора раза, не всерьёз, – успокоил я его. – Мне тогда привезли одну «вкусняшку», так что у меня в те дни всё время на «полшестого» был.
– А, знаем-знаем эти препараты, – расплылся в улыбке Шуба.
– «Нарик нарика видит без фонарика», – прокомментировал Стальский.
Мы немного посмеялись, а потом я спросил: «Сколько времени?» и сам же ответил: «Пора».