На этот раз настает очередь экскурсовода закатывать глаза. Он сухо отвечает:
— Это не входит в маршрут экскурсии.
Тогда какого черта они вообще делают в этом автобусе? Может быть, еще не поздно сойти и потребовать у экскурсионного бюро вернуть деньги?
Все еще надеясь хоть как-то оправдать потраченное время и деньги, Конни спрашивает:
— Извините, а в Лос-Анджелесе есть шоу-рестораны?
— За последние десять лет подобных не наблюдалось, — говорит гид. При этом он подмигивает остальным пассажирам, предлагая им оценить его тонкий юмор.
— Ну что ж, значит, конкурентов у нас не будет, — шепчет Карла на ухо Конни.
Конни качает головой.
— А мне даже жаль, что никто в этом городе уже никогда не увидит возрождения «Карусели» или «Пиппина».
Действительно жаль. Карла согласно кивает и развивает мысль сестры:
— Посмотреть хорошую шоу-программу за хорошим стейком…
— Скажите, неужели здесь действительно нигде нет такого места, где можно было бы пообедать и одновременно посмотреть хорошее представление? — спрашивает Конни экскурсовода.
— Вот привязались, — шипит тот.
Девушки выходят из автобуса на ближайшей остановке. Экскурсовод — молодой и даже симпатичный парень, но он ни черта не смыслит в том, как развлекать людей и организовывать их отдых.
Они по-прежнему не могут найти работы и чувствуют, что дело это куда труднее, чем им казалось поначалу. Деньги уже на исходе, а за квартиру нужно платить.
Их жилье настолько чисто убрано, что Карла не знает, что бы еще помыть или поскрести. Спустившись вниз, в холл нижнего этажа, Конни начинает изучать объявления, вывешенные на доске у входной двери, а Карла садится на ступеньку и просматривает рубрику «Требуются» в местной газете. Объявлений о приеме на работу полно, но они с Конни прекрасно понимают, что звонить по большинству из указанных телефонов им нет никакого смысла — у них нет ни подходящей квалификации, ни навыков.
Они не умеют работать на компьютере и уж тем более не знают, как пользоваться текстовым редактором — что бы это ни значило. Приготовить они способны разве что кастрюлю макарон, да и то без гарантии: дома, когда сестры затевали такой кулинарный подвиг, они частенько ухитрялись заболтаться и забыть макароны на огне до тех пор, пока те не превращались в сплошную кашу. Никогда не работали они ни учителями, ни бухгалтерами, ни юристами, ни риелторами. А такие слова, как «маркетинг» или «стратегическое планирование продаж», — для них китайская грамота. В общем, если говорить начистоту, то знание наизусть текстов песен всех бродвейских мюзиклов, написанных за последние пятьдесят лет, — это единственный эксклюзивный товар, который они могут предложить на рынке труда.
Лишь в некоторых объявлениях нет указания о требуемом опыте работы по специальности. Это заведения вроде фаст-фудовских ресторанов, кафе и пунктов приема фотопленки в проявку. Карла зачитывает эти объявления вслух, и они с Конни в такт качают головами.
— Ни в одном из этих мест нормальных денег не заработаешь.
Доска объявлений у входной двери их дома вся увешана бумажками: в основном их вешают люди, которые сами ищут работу. «Могу выгуливать вашу собаку! Выгодные расценки». «Вам не требуется няня? Имею рекомендации». Карла представляет, как могло бы выглядеть их объявление: «Споем для вас. Групповые и индивидуальные расценки». «Хотите отдохнуть и культурно развлечься? Опытный дуэт выступает со своей программой и реквизитом».
Она глубоко вздыхает, сворачивает газету так, чтобы хозяйка не догадалась, что кто-то уже ею воспользовался, и аккуратно кладет ее туда же, где обычно оставляет почтальон. Медленно и печально она поднимается по лестнице вслед за сестрой.
— Да ты не волнуйся, Карла, — пытается Конни успокоить сестру. — Сама знаешь, как в жизни бывает: все может измениться, когда этого меньше всего ждешь.
Верит ли сама Конни в то, что говорит? Она в этом не убеждена, просто произносит эти слова как некое ободряющее заклинание, уж очень ей не хочется в один прекрасный день вернуться домой и застать Карлу лежащей на полу — хорошо если только без сознания — в результате передозировки антидепрессанта.
Конни решает сама почитать объявления на стенде в холле. Углубившись в анализ представленной на всеобщее обозрение информации, она даже не оборачивается, почувствовав присутствие постороннего человека. Может быть, объявления дадут ей хоть какую-нибудь идею насчет того, как их с сестрой довольно ограниченные умения и опыт могут лечь в фундамент блестящей творческой карьеры.
Наконец Конни оборачивается, чтобы посмотреть, кто же стоит у нее за спиной. Оказывается, это мужчина, и притом шикарно выглядящий мужчина. Ему тридцать с небольшим, он, прямо скажем, красив, а в данный момент занят тем, что изучает фамилии жильцов на почтовых ящиках напротив доски объявлений.
Конни, конечно, решила завязать с мужчинами, но в данный момент она почему-то никак не может удержаться и продолжает пялиться на незнакомца. Тот вдруг достает из кармана мобильник и набирает номер.
— Алло, это я, Джефф. Я тут у тебя в подъезде. А тебя нет дома. Опять. Нет, нужно все-таки как-нибудь повидаться, правда? Ладно… очень хочу тебя увидеть.
Джефф отключает телефон, поворачивается и только тут видит Конни. Он улыбается, лицо у него приветливое и дружелюбное. Конни остается только улыбнуться в ответ. Еще несколько секунд они смотрят друг на друга, пока до обоих не доходит некоторая неловкость ситуации. Тогда Джефф делает шаг по направлению к двери и широко распахивает ее перед Конни. Та наклоняет голову и слегка подозрительно смотрит на Джеффа. Она явно не привыкла к подобным любезным знакам внимания со стороны противоположного пола.
— Ну что ж, — говорит она, словно решаясь на какой-то серьезный поступок, — в конце концов, все когда-то бывает в первый раз.
Джефф фыркает, и они оба вновь непроизвольно улыбаются друг другу, оценив иронию ситуации. Поняв, что Конни не собирается идти на улицу, Джефф выходит сам. Проводив его взглядом, Конни ловит себя на том, что продолжает улыбаться. Она и припомнить не может ничего подобного: чтобы вот так запросто встретиться с таким классным парнем и чтобы при этом с ним с первой секунды было легко и весело.