– Собака – это так электричку называют. Белый ездит вечерами до Раменского искать приключения себе на одно место.
– Какие приключения?
– Ну находит в электричке каких-нибудь азеров или узбеков, которые по одному едут. Выкидывает их из электрички, забирает деньги.
– А ты не ездишь?
– Ездил пару раз. Один раз двоих чеченов хотели выкинуть. Прикинь, электричка останавливается, открываются двери, а там на платформе штук пять чёрных стоят. Еле тогда смотались. Так бы нас и положили там.
– Не боитесь?
Макс усмехнулся.
– У Белого видела, какие берцы? Он в носок себе вставил железную пластинку, чтобы бить больнее. Таким ударом можно запросто рёбра переломать. С ним вообще никто не связывается. И ты не связывайся. У него шнурки на берцах белые. Он уже походу завалил кого-то.
Мы зашли в подъезд, поднялись на пятый этаж и, как всегда, встали под самой крышей. Макс обнял меня.
– А ты? – спросила я, – ты кого-нибудь убивал?
– Нет. Ну то есть не знаю. Когда из электрички выкидываешь – об этом не думаешь. Но, мне кажется, нет. Да это не важно. Это же чёрные. Какая разница?
Макс целовал меня, но в голове вертелось – Белый, электрички, тяжёлые берцы с белыми шнурками и железными пластинами.
. . .
Сегодня на Гагаре были только Белый и Костяшка. Я неуверенно села на шину. Без Макса я на Гагару не ходила – там не очень любили, если девчонка приходила без своего парня. Поэтому я сразу спросила:
– Макса не видели? Он на телефон не отвечает.
С самой субботы я не знала, что с ним. Он опять пропал на целую неделю.
– А тебе он зачем? – ответил Белый, – надо будет – сам позвонит.
– Ну мало ли…
– Он давно здесь не появлялся, – ответила Костяшка.
– Не лезь! – грубо прервал её Белый.
– Ладно, поняла, – я встала и пошла к забору, – если придёт – пусть напишет мне.
Уже у забора меня догнала Костяшка.
– Слушай, – сказала она, – не заложишь меня?
Я замотала головой.
– Они на той неделе с Белым крупно попали. Избили какого-то крутого армяна. Оказалось, что он тут на рынке палатку держит. Ну или родственник его. Не знаю. Они все друг другу братья. Короче, тот по ходу Макса запомнил. Вот он и скрывается. К концу недели уляжется всё.
– Ясно, – сказала я. Достала сигареты и протянула Костяшке. Та посмотрела на них, но помотала головой.
– Да не надо. Я просто так сказала. Он живёт в доме напротив железки. Номер не помню. Там в подъезде у него «Пятёрка». Квартира на втором этаже. Дверь такая потёртая вся. Мы были пару раз. Можешь его там подкараулить. Только одна не ходи. Там стрёмно.
– Спасибо.
Я смотрела на Костяшку, и мне стало её жалко – маленькая, на вид не дашь и четырнадцать лет, в короткой тонкой куртке, старых джинсах. За бутылку пива и сигареты готова на всё. Белому всё прощала, ждала его, как и я Макса.
– Не хочешь со мной пойти? У меня есть деньги. Можем зависнуть вместе где-нибудь. В кино сходим.