Красная строка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Многое в повести изобличает пороки капиталистической системы, характеризует тяжёлую жизнь народа. Невыносимы условия труда шахтёров, зыбко и непрочно благополучие простых людей, живущих своим трудом…»

Как вам?

Далее непосредственно из текста: «Десять лет тому назад Акен взял в аренду этот сад и выстроил дом. Тот, кто сдал этот участок в аренду, дал также ему взаймы денег на покупку необходимого инвентаря и оборудования. Акен был обязан выплатить долг в течение пятнадцати лет. До сих пор, благодаря усердной работе и экономии, он регулярно вносил платежи. Кредитор между тем только и ждал задержки платежа, чтобы отобрать у него и участок, и дом, и инвентарь, конечно, оставив себе погашенный за десять лет долг».

Наивные советские дети узнавали об ипотеке таким причудливым образом!

Но, вернусь к самой себе заданной теме: почему именно «Без семьи»? Вновь и вновь задаюсь вопросом и не нахожу ответа. Приключения? Но «Три мушкетёра» и «Всадник без головы», например, изобилуют таковыми в не меньшей мере, а «Мушкетёров» я, пожалуй, и не читала. Тяжкие испытания и невзгоды? Разве это может привлечь внимание ребёнка, подростка?

Одиночество? Вот, вероятный ответ. Во всех трёх любимых книгах детства с высоты прожитого я вижу одиночество главного героя или героини (да-да, даже в смешной книжке «Катя и крокодил!») и страстное желание найти близкого человека, где – близкого по духу, где – близкого по крови, подразумевая априори найти в нём едино-мыслие, едино-устремление, едино-чувствие. Теперь-то я знаю, что это не так: и родственник может быть чужим. И встретив взрослой своего отца, не ощущаю к нему ни любви, ни привязанности.

«Счастье – это когда тебя понимают», – помните сочинение Гены Шестопала? И хотя, как оказалось, он процитировал Конфуция, и вырванная из контекста цитата приобрела другой смысл, именно этот кусок фразы объясняет для меня сегодняшней почему именно этот роман «Без семьи» вкупе с «Динкой» стал самой главной книгой детства.

Я не просто читала про Реми его жизнь, я ассоциировала себя с ним: я не думала о деньгах, как и он, довольствуясь самым необходимым, я, как и он, могла ужинать лишь картошкой с солью и любила блины; я переносила на него свою страшную тоску по родственной душе, я переживала горечь его одиночества, как свою. И не ведая о Конфуции, формулировала свой постулат о счастье: «Счастье, когда рядом тот, кто тебя понимает».

Шелками писано. Отзывы о публикациях наших авторов

Алёна Кубарева

Книга, которую мы ждали

Я прочитала это замечательное произведение дважды. И во второй раз оно произвело на меня приятное впечатление. А в первый – просто ошеломило… Перед нами – явление. Роман-не-однодневка. Иными словами – почти классика. Почти – потому что решающее слово, конечно, за будущими поколениями. Надеюсь, они по достоинству оценят эту книгу.

Удивительно, что появилась она в то время, когда, казалось бы, всё уже написано. Некоторые острые умы утверждают: в век повальной грамотности и всеобщей жажды «оставить свой гусиный след» нет и не будет Толстых, Достоевских и Шолоховых. Но Виктор Славянин с лёгкостью (мы-то понимаем, какой труд за этим стоит) опровергает данную «истину». Большим писателям место в любую эпоху. И Славянин, безусловно, относится к ним.

Автор «Времени незамеченных людей» не пытается возвыситься над читателем. Вернее, так: автор относится к читателям, как мне показалось, несколько свысока, но лишь потому, что на этой позиции стоит главный герой первой части – Никифор Корнеевич Беспалый, человек зрелый, повидавший войну, изведавший цену человеческой «благодарности». Гордыня, или, лучше сказать, периодически возникающая, хоть и соседствующая с сомнениями, гордынька – пожалуй, его единственный грех. Автор хотя и говорит от третьего лица, но мы понимаем – он разделяет точку зрения своего героя (или всё-таки герой перенимает черты характера автора?). Возможно, в том числе благодаря этому – впечатление, будто автор сам видел то, о чём говорит.

Никифор Корнеевич, при всех своих странностях (он – чрезмерно хозяйственный), вызывает безусловное приятие, сочувствие и сопереживание. Хочется быть таким же сильным – словом и делом, иметь такое же прочное кредо, стойкость, не позволяющую идти на поводу у предрассудков эпохи. Беспалый истинно положительный герой – такой, какого нам не хватает в действительности и современной литературе. Для сравнения можно взять, например, роман З. Прилепина «Обитель», герой которого – Артём – мне несимпатичен изначально. Годится ли отцеубийца по якобы извиняющим мотивам (защищал оскорблённые чувства матери, а по сути – свои собственные) в образцы для подражания? Дальнейшее поведение – беспринципность, слабость, неблагодарность – не способно его реабилитировать. Бесконечные взлёты и падения этого «пикаро» где-то с середины повествования вызывают тоску… Один из читателей, в принципе, хорошо относящийся к творчеству Прилепина, признался, что, изнывая в ожидании окончания книги, постоянно желал главному герою смерти.

Совершенно иное отношение – к Никифору Корнеевичу. Его смерти никто, думаю, из читателей не жаждет. Напротив: кажется, он будет жить вечно. И этого хочется! Поэтому гибель Беспалого – скорая, может быть, даже скомканная, вызывает ощущение внезапности, ненужности – нам… Обухом по голове. Странно и безумно всё на свете. Мы чувствуем горечь утраты, будто Никифор Корнеевич – близкий нам человек.

Кончина Никифора сопряжена с подвигом – наказанием насильника молодой девушки. И это роднит Беспалого с настоящими героями плутовских и рыцарских романов. Да, он рыцарь – почти без страха и упрёка.

Отдельного упоминания заслуживает язык романа В. Славянина. Нет вычурности – он прост и понятен. Автор не выступает в роли стилизатора-сказителя, не пытается нарочито ритмизировать и «музыкализировать» текст. Благозвучие при множестве диалектизмов, не характерных для, например, средней полосы России, на мой взгляд, – высший пилотаж.

Вторая часть «Незамеченных людей» несколько слабее. Высокомерия по отношению к читателям здесь – больше, а героизма – меньше… И читатель, и главные лица чувствуют: не хватает Корнеевича. С ним – просто. Он бы сразу расставил всё по местам, определил, где чёрное, где белое, научил уму-разуму. А так… Кажется, автор сам – в растерянности, не знает, как расценивать быт в оккупации – то ли как жизнь, то ли как существование. Хорошо ли сделали персонажи, что якобы не обратили внимание, под кем сидят? Хорошо ли, что стараются не замечать немцев и продолжают жить, «как обычно»?

Михаил Зощенко любил цитировать М. Горького, что каждый человек обязан написать историю своей жизни. С этой точки зрения великолепно, что у нас есть такая книга, как «Время незамеченных людей». Да и с точки зрения художественности, и правды она, как уже упоминалось, даст фору многим.

Но главное, что есть в этом романе – любовь. В широком смысле – к истории своей семьи, страны, вообще к жизни. Напрасно, мне думается, говорят, что главный объект внимания литератора – язык. Такое мнение, в частности, встречала на страницах журнала «Сибирские огни». Якобы автор не должен излагать правду или даже вымысел, а обязан, прежде всего, работать со словом. Но язык сам по себе едва ли привлечёт широкого читателя, каким бы необыкновенным он ни был. Вспомним футуристов начала двадцатого века. Недостаточно «зазинзиверить» что-нибудь этакое. Для поиска – да, но не более того. Язык – всего лишь средство, инструмент для выражения чувств, мыслей, эмоций. Для воздействия на умы и сердца. Да, он требует настройки – для лучшего звучания. И в этом отношении роман В.П. Славянина – также образец. Конечно, не для слепого подражания, а вдумчивого осмысления и анализа.

Хотелось бы, чтобы автор раскрыл в третьей части романа своё отношение к жизни украинцев в оккупации. Описал бы все свои сомнения, переживания. То, что ему говорили в школе, и то, что думали по этому поводу его близкие. Внутренняя жизнь родившегося в страшном 1942 году «янгола» вполне может стать главной изюминкой третьей части. Но, конечно, решение – за автором. А мы будем ждать.

Всё сбудется!

Остаток вчерашнего вечера и часть ночи провела за чтением книги Татьяны Медиевской «Всё сбудется». И не пожалела! Общее впечатление: увлекательно, познавательно, позитивно. Итог: хорошее настроение и спокойный сон.

Эта книга Татьяны Юрьевны чем-то напоминает сундук с приданым хитрой невесты. Сверху – что попроще и побанальнее – для любопытных и завистливых соседок. Сунули длинные носы, поводили: «А чёй-то, Глашк, у тебя тут так бедно-то, а?» Глашка же, скромно опустив глазки долу: «И-и-и, времяна-то нынче какия-а-а!»

А вот ближе к донышку – только для глаз любимого мужа и его семьи – настоящие сокровища: золото, парча и бриллианты.

Обычно авторы ставят в начало книги что получше – тексты-лауреаты конкурсов, произведения, одобренные редакциями толстых литжурналов, а вот дальше – что останется. Татьяна Юрьевна выстроила свою книгу наоборот – верю, что это спецприманка: подлинные чудеса откроются только тому, кто не поленится дойти до конца…

Рассказ «Роксана», признаюсь, дочитала только до фразы: «Я с удовольствием всё съела и потребовала ещё». Общие слова, за которыми ничего нет. Остальное быстренько пробежала глазами. Не поверила. Ни женщины, ни собаки. Но вот удивительно: этот текст вовсе не отвратил меня от дальнейшего знакомства! И моё читательское терпение оказалось вознаграждено. Чудесный рассказ «Цирковая лошадь» – трогательный, нежный, по-хорошему грустный…

Рассказы «Тайна прикосновения», «Гагарин», «Невеста». Автор будто нарочно избегает глубокого проникновения в сокровенное своих героев (особенно героинь), анализа их боли (а ведь у них болит, и ещё как, раз они так себя ведут!), ограничиваясь поверхностным изображением проблем. Почему? Автор чего-то боится? Но такому опытному прозаику, как Татьяна Юрьевна, должно быть, мне кажется, всё равно, что о нём подумают… Главное – искренность, честность, не так ли? (Вообще, как я заметила, автор, наоборот, считает себя слишком смелой. В рассказе «Гагарин» находим: «просчитываю благоприятные дни, договариваюсь на эти дни с подругами насчёт квартиры», «просыпаюсь с мыслью, что сегодня будет уже седьмой день задержки, но встаю и вижу… кровь». Счёт дней, благоприятных для зачатия – это страшная боль современного общества: многие женщины, в том числе очень молодые, пользуются сей прабабушкиной методой, хотя и она и доказала свою неэффективность и научную несостоятельность. Сколько абортов, сколько погубленных душ и судеб из-за неё! Вот тут-то и можно было автору развернуться. Но…

Может, автор хочет заставить читателя подумать? Эта цель не достигается: характеры героинь – малосимпатичны, ни сочувствовать, ни досочинять их не хочется. Или цель автора – просто показать безнравственность Марии («Гагарин») и невесты двух женихов («Невеста»)? Вряд ли.