Красная строка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сосед-охотник сказал, что это дикие утки-кряквы. Недоверчивые и пугливые, они обычно устраивают гнёзда в укромных местах, и большая редкость, что эти птицы поселились прямо у дома. "Видимо, энергетика здесь очень хорошая," – заметил он.

Утята подрастали. Я попыталась подкармливать их, бросая разные зёрна в воду. Но корм быстро тонул, и они не успевали его поймать. Мне посоветовали купить сухой корм для рыб, который не тонет. Купила я его только после долгих поисков на «птичке». «Ути-ути-ути,» – звала я, и они дружно плыли на зов, налетая стайкой, склёвывали понравившийся корм с воды. Утка вела себя как заботливая мать. Чуть отплыв в сторону, она внимательно наблюдала, подталкивала к еде зазевавшихся и ела только после всех.

Плавать в пруду мне приходилось вместе с утиным семейством. Утята совсем не боялись, с любопытством поглядывая, подплывали совсем близко и даже пытались ухватить клювами пальцы протянутой в воде руки. А вот мои домашние плавать вместе с утками отказались.

Утята хорошо росли и уже начали оперяться. Беда пришла негаданно, нежданно… Однажды утром я увидела, что на поверхности пруда лежит мёртвый утёнок, а ещё два тоже были на грани гибели: крылья раскинуты, перья взъерошены, глаза закрыты, головки опущены…Жаль до слёз! С одним из больных утят я помчалась в ветлечебницу. Ответ ветеринаров был нерадостен: «Мы не лечим диких уток». В зоопарке мне тоже отказали…

«Может, хватит заниматься ерундой! – говорили мне вокруг. – Отвези и выпусти их в дикую природу. Они ведь не домашние!»

Что ж, так они все и пропадут? Нашла в интернете описание болезней уток. Сравнила с симптомами заболевших. Ведь не зря же в детстве я мечтала быть врачом, и однажды мне пришлось даже самой зашивать рану у собаки!

Предположительно, заболели они кокцидиозом, заразиться которым могли в скошенной преющей траве, которую я сама, по незнанию, настелила для них на островке! Рекомендованное лечение – сульфадимезин. Раньше его активно использовали для лечения кишечных заболеваний у людей, а сейчас… В справочной аптек это лекарство не значилось. Пришлось сделать множество звонков, прежде чем оно нашлось лишь в одной из московских аптек. Несмотря на занятость и недовольство близких, поехала за ним на другой конец Москвы… В общем, по мнению семьи, я нашла проблему на свою голову! Как говорится: «Не было у бабы забот…»

Взвесив одного из утят, рассчитала необходимую дозу лекарства и корма, смешала измельчённые таблетки с приваренной пшеницей и кормила всё их семейство в течение трёх дней. Благо, они уже подходили на зов и поедали рассыпанную на земле еду. Это был риск, но другого выхода я не видела!

Какова же была моя радость, когда стало понятно, что «мои пациенты» пошли на поправку и – ура! – все десять остались живы. Теперь они совсем осмелели, путаясь под ногами, приходили к порогу и, громко крякая, просили еду.

Осенью селезень Лорд стал прилетать чаще. Утята учились летать. Сначала с воды на островок, затем над двором. Подбадривая звуками «шаак-шаак», крыжень ставил их на крыло. Было интересно наблюдать, как две молодые утки кружат над двором, затем следующие две… И так, все по очереди. «Вить-вить-вить-вить», – пели птичьи крылья. Потом они стали улетать к природному пруду неподалёку, к Москве реке…

Надвигались холода. И однажды поутру мы обнаружили, что пруд наш опустел…, было немного грустно и вместе с тем радостно: всё-таки выжили, окрепли и смогли улететь в тёплые края.

Конечно, держать диких уток на домашнем пруду, построенном для плавания в нём летом и ежедневного моржевания в проруби зимой, хлопотно и совсем неудобно. Плавать вместе с ними далеко небезопасно. Пруд сильно страдал от грязи, развивающихся водорослей, тины и нечистот от утиной жизнедеятельности. И вообще, по мнению моей семьи, другой бы выкинул их всех со двора, отнёс бы на ближайший природный водоём, и пусть себе выживают! Столько неудобств и хлопот с ними! Поэтому было решено следующей весной не позволять им гнездиться у нас.

Вновь наступила весна. Утки прилетали многократно, кружили над двором. Но вода из пруда была умышленно спущена, и они улетали. Мы думали, что все «утиные» мытарства закончились, и лето пройдёт спокойно. Но не тут-то было!

Как-то обе наши собаки беспокойно засуетились у калитки. Маленькая Ася пыталась что-то рассмотреть и совала свой нос под калитку. Овчарка Майк вставал на задние лапы и пытался её открыть. Отогнав собак и открыв калитку, обомлела не только я, но даже собаки застыли в изумлении: там была наша Дуня! Не обращая ни на кого внимания с громким «кря-кря» она деловито и уверенно провела свой выводок – одиннадцать еще не оперившихся маленьких утят во двор, к уже наполненному водой пруду. Удивлению не было предела! Она вывела их где-то неподалёку и привела «домой»! У нас смешались два чувства: радости и досады. Но радость перевесила, пересилила все другие эмоции.

Утята оживлённо посвистывали, сновали между растениями в саду, плавали и резвились в пруду. Пытавшихся подойти поближе наших кошек и собак мамаша-утка мужественно отгоняла с криками «ка-ка-ка-ка», шипя и хлопая крыльями. И всё, кроме болезни, случившейся прошлым летом, повторилось снова… Но было просто невозможно не оправдать доверия и прогнать их со двора! Ведь утки настолько поверили человеку! Они нашли не просто удобное место. Они приняли нас за «своих», нашли здесь свой «дом»!

Каждую весну, с началом прилёта птичьих стай с зимовья, я смотрю в небо теперь уже с надеждой увидеть среди них своих пернатых друзей…Утки-родители, или взрослые утята, их теперь не отличить, прилетают вновь и кружат парами над нашим двором…

Жизнь продолжается!

Оправдание автора. Эссе

Евгений Касаткин

Касаткин Евгений Владимирович, живет и работает в Москве. Окончил МВТУ им. Н.Э. Баумана, по профессии – инженер. Актер театра-студии «Голос». Лауреат II Международного фестиваля «Театр начинается» (2009), г. Санкт-Петербург. Пишет стихи и прозу.

Постоянный участник литературного объединения «Точки» при Совете по прозе Союза писателей России. Публиковался в сборниках «Точек». Действительный член Международной Академии литературы, науки, искусств РУССКИЙ СЛОГ.

Оправдание мастера

В аудиторию быстро вошел человек с лоснящимся мясистым лицом, в усах, без шеи, с черной вьющейся шевелюрой и зеленоватыми оливками глаз. «Здравствуйте, дети» – бросил он на ходу заерзавшим за партами студентам, хотя сам был еще не стар, и такое снисходительное обращение сразу поставило присутствующих в положение неразумных школяров. «Сегодня мы поговорим о романе «Мастер и Маргарита», который все вы читали, и это меня бесконечно удручает. Очень печально, что из всей русской литературы двадцатого века именно «Мастер и Маргарита» стал самым читаемым русским романом и, безусловно, главным брендом русской литературы на западе». Говорил он уверенно, как по писанному, тоном, не допускающим возражений, часто закидывая голову назад и зажмуривая при этом глаза. Слегка согнувшись, он облокотился на спинку стула, вплотную придвинутого к столу, демонстрируя тем самым, что садиться на стул не намерен. И действительно, в продолжение всей лекции он постоянно ходил взад и вперед, выказывая неожиданную подвижность в столь грузном теле, а если останавливался, то только для того, чтобы снова принять свое первоначальное положение у стула.

Вы, конечно, узнали этого неординарного лектора. Это был ни кто иной, как писатель Дмитрий Львович Быков, собственной персоной – блестящий полемист, эрудит, известный знаток не только русской, но и всей мировой литературы, яростный демократ, оппозиционер, властитель умов весьма обширной части русской, или, как принято теперь выражаться, российской интеллигенции. Я же в данный момент сидел за компьютером и смотрел его лекцию на канале YouTube. Дмитрий Львович с невероятным апломбом держателя абсолютной истины поведал мне и своим слушателям о том, что, оказывается, роман «Мастер и Маргарита» был написан для ОДНОГО читателя. Собственно, это-то и было обозначено, как тема лекции, которую Быков не поленился даже выписать на доске мелом. И читателем этим под барабанную дробь доверчивых сердец слушающих Быкова студентов был торжественно провозглашен… Иосиф Виссарионович Сталин. По версии Быкова, роман был адресован лично ему, как прямое послание и некий месседж. И то, что «Мастер и Маргарита» стал достоянием толпы, сказал Быков, является величайшей трагедией, постигшей всех нас. Содержание же месседжа было примерно следующим.

Да, мы понимаем, что ты – зло, мы понимаем, что это зло неизбежно, потому что с нами иначе нельзя, с этими подлыми людишками, с этими Римскими, Лиходеевыми, Варенухами, нельзя иначе. Ты – необходимое зло, и мы даем тебе полную моральную санкцию, горячо одобряем и желаем тебе удачи во всех твоих начинаниях. У нас есть одна просьба – пожалей художника. Пожалей Мастера. Делай, что хочешь, но если ты пощадишь художника, твое имя уцелеет в веках. Имей смелость спасти его – самым страшным из всех пороков является трусость (отсылка к Пилату). Если ты, в силу своей приверженности какому-либо догматизму, будешь рубить под корень искусство (которое священно) – потомки тебя проклянут. Но если ты спасешь художника, твое имя уцелеет вместе с ним в сиянии его славы, и ты будешь вечно беседовать с ним, идя по лунной дорожке…

Вот такое, господа, нехитрое послание вождю, над которым Михаил Афанасьевич, оказывается, трудился последние десять лет своей и без того короткой жизни. Не правда ли, более чем скромная задача для великого писателя, автора «Белой гвардии», «Бега», «Дней Турбиных», «Театрального романа», «Собачьего сердца»? Десять лет мучиться, постоянно переделывать, создавать все новые и новые редакции для того, чтобы в итоге донести до Сталина простую мысль о том, что, мол, ты нам необходим, только веди себя прилично по отношению к творцам. В преамбуле к своей лекции Быков говорит, что булгаковский роман первое, но не единственное произведение подобного рода. Он упоминает также пьесу Леонова «Нашествие» о том, как в русский город входят немцы, все официальные партийные чины в панике бегут, а самым стойким человеком, организатором подполья, оказывается бывший враг народа, только что вернувшийся из лагерей. Тут послание заключается в том, что, дескать, мы не держим на тебя зла, так надо было, чтобы нас посадили, но мы единственные честные люди, на кого ты можешь опереться, и кто никогда тебя не предаст. И Сталин прочитал это послание, и Леонов получил Сталинскую премию первой степени, и тут же отдал ее на строительство самолета, что также было оценено Сталиным, и обеспечило Леонову дальнейшую безбедную литературную жизнь. Но в случае с Булгаковым тут налицо явная нестыковка. Если он писал роман из конъюнктурных соображений и рассчитывал в будущем воспользоваться результатом, ему надо было поторопиться, а не растягивать это «удовольствие» на десять лет. Булгаков был врачом, и как никто другой понимал, что неизлечимо болен. Второй аргумент против версии Быкова он высказал сам в начале лекции: «Мастер и Маргарита» – невероятно популярная книга. Вряд ли произведение, имеющее в своей основе месседж Сталину, могло бы иметь столь оглушительный и постоянный успех у читающей публики, в том числе, и за рубежом.

Так о чем же все-таки роман Булгакова «Мастер и Маргарита» и в чем его притягательная сила? Господин Быков считает, что в нем в явном виде содержится оправдание зла. «Да, ничего не поделаешь – прямое оправдание зла», – говорит он. И вот этот роман, предназначавшийся одному человеку, становится достоянием черни, толпы. Что же за этим последовало? А то, что культ Воланда превращается в одно из самых противных и вредных явлений в культурной жизни России 60 – 70-х годов прошлого века. Тут Быков отсылает нас на знаменитую лестницу в доме на Большой Садовой, где стены подъезда были разрисованы многочисленными росписями: невероятно красивая голая Гелла, очень привлекательный Воланд, а под ними надписи: «Воланд, приходи!», «Воланд, мы ждем тебя!» И в результате на первый план выходил уже не месседж вождю, а пусть невинный, пусть забавный, но все-таки культ сатаны, санкционированное, обаятельное зло.

Далее Быков рисует на доске для своих студентов простейшую схему, в которую с потрясающей легкостью укладывается весь великий роман. Три слоя (три горизонтальные черты): бытовой – мистический – исторический. Три главных персонажа (три вертикальные черты): Сталин (на бытовом уровне – хотя такого персонажа в романе нет, но он как бы в нем незримо присутствует) и его двойники – Воланд (на мистическом уровне) – Пилат (на историческом уровне); Автор (на бытовом) и его двойники – Мастер (на мистическом) – Иешуа (на историческом); поэт Бездомный (на бытовом) и его двойник – Левий Матвей (эволюционирующий с исторического уровня на мистический). Получается что-то вроде сетки для игры в «крестики-нолики». Схема несколько путаная, но не лишенная определенной логики, а главное, полностью соответствующая концепции господина Быкова. Есть еще Маргарита. Правда, она, по Быкову, не главный персонаж, стоит несколько особняком и являет собой, как выяснилось, адский, ведьминский лик России 30-х годов. Двойником же Маргариты является Фрида, убившая собственного ребенка, и вот она-то и есть самый главный женский персонаж романа. Фрида – это, в метафизическом смысле, образ всей дореволюционной России, которую новые «любовники» растлили, изнасиловали, и которая родила в результате мертвое дитя – советское общество. Вот так уважаемый Дмитрий Львович красиво и аккуратно раскладывает все по полочкам.

Ну, как, впечатляет? Не знаю, как насчет Сталина. Возможно, в романе, действительно, есть какие-то аллюзии и отсылки к вождю – лично я их не увидел, или они мне были не интересны. Одно знаю точно: роман был написан вовсе не для Сталина, а для меня. И еще для миллионов таких же, как я, читателей, жадно проглотивших роман за одну ночь и потом всю жизнь находившихся под впечатлением от его прочтения. Да, не скрою, я не то, чтобы симпатизировал Воланду, но, тем не менее, искренне считал, что спекулянты и взяточники заслуженно понесли наказание. Я и теперь так считаю. Как ни крути, во всех нас (подозреваю, что и в господине Быкове тоже) прочно засело жегловское «вор должен сидеть в тюрьме». Другое дело, что наказание было не всегда адекватным. Тут я согласен. Вспомним, хотя бы, сцену в варьете с отрыванием головы Бенгальского. Но что вы хотели от сатаны? Быков утверждает, что Булгаков описывает подобные сцены, связанные с насилием, «с наслаждением». В частности, он приводит в пример великолепно описанную Булгаковым сцену, где Пилат фактически приказывает Афранию зарезать Иуду. Но ведь Афраний – не кто иной, как начальник тайной полиции. Значит, Булгаков явно симпатизирует ей, тайной полиции. Да, конечно, Булгаков был монархистом и любил порядок. Но на процесс над Киршоном, своим злейшим врагом, он не пошел, как отмечает сам Быков – из внутреннего благородства. Вряд ли благородному человеку может быть по душе гестапо или НКВД. Но вернемся к сцене в варьете. Как мы помним, в самый кульминационный момент из ложи раздается женский голос: «Ради бога, не мучьте его!» И после того, как Фагот спрашивает: «Так что же, граждане, простить его, что ли?», вначале в зале раздаются преимущественно женские голоса «Простить! Простить!», а затем они сливаются в один хор с мужскими. И для Бенгальского все заканчивается, в общем-то, благополучно. Так что никакого «оправдания зла» здесь нет и в помине. По крайней мере, на бытовом уровне. Напротив, тут налицо явное оправдание милосердия.