– При чем тут ты? – Кристина чуть не засмеялась. – Да ты хоть понимаешь, как вы друг на друга смотрите?
– В смысле?
– В прямом! – Кристина покачала головой, неверяще глядя на него. – Вы просто оторваться друг от друга не можете! И после этого ты будешь говорить, что ничего к ней не испытываешь?
– Но я действительно…
– Скажи мне, ты любишь ее как друга?
– Ну да! Именно так, а не…
– Ты ее хочешь? – перебила его Кристина. – Как женщину?
Виктор отвел взгляд и сказал:
– Она красивая девушка…
– Тогда я не понимаю, чего еще тебе не хватает, чтобы назвать это любовью.
– Ты не понимаешь. Это не любовь. Она не та женщина, которую я захотел бы иметь своей женой. Кристина, да мы просто… Мы не ужились бы с ней никогда. Мы слишком похожи! Сейчас мы просто соскучились друг по другу. Но если мы долго и близко общаемся, я перестаю ее выносить. Она начинает меня раздражать невероятно. Мы оба слишком скучные. Нам не хватает легкости, чтобы у нас что-либо хорошее получилось. И, поверь, мы оба это прекрасно понимаем.
Кристина удивленно слушала его, но в конце кивнула и развела руками, она все еще злилась:
– Хорошо. Я тебя поняла, поступай как знаешь. Но смотри, чтобы не ошибиться.
Виктор пожал плечами и, подхватив блюдо, вышел из кухни.
Кристина кипела. Ее ужасно раздражал нерешительный Виктор, осмелившийся полюбить не ее, да еще и так бессмысленно.
«Интересно почему я всегда только наблюдатель подобных драм?» – подумала про себя Кристина. – «Всегда».
Кристина вымыла руки и пошла следом за Виктором. Когда она подходила к залу, то услышала смех, звяканье чашек и голоса.
«Кто-то живет в ожидании чуда, а я в ожидании жизни. – подумала Кристина. – Хотя я, откровенно говоря, не представляю, что скрывается за этим словом».
Она взялась за дверную ручку гостиной. Холодный металл под горячими пальцами словно обжег ее.
«Не хочу», – подумала Кристина.
Секунду помедлив, она развернулась и пошла к вешалке с одеждой. Она взглянула в окно – там разыгралась метель – то, что надо было ей для настроения. Прихватив свою куртку, Кристина вышла на крыльцо.
Когда она открыла дверь, в лицо ей с силой ударил холодный морозный ветер, ледяной крошкой посек щеки. Волосы ее взметнулись назад, она прижала руки к груди, удерживая куртку и шагнула вперед, слыша лязг захлопнувшейся двери. Кристина подошла к самым перилам крыльца, прижалась к ограждению. Провела руками, сбрасывая снег. И подняла голову.
Снег летел прямо на нее. Белые точки в черном небе. На мгновение ей показалось, что это небо рушится на нее, но нет – это она летела вверх, пролетая мимо белых узорных снежинок.
Когда у Кристины затекла шея, она опустила голову и, подняв руку, посадила на нее, словно бабочку, маленькую белую снежинку. Тонкий узор переплетался с невероятным изяществом и сложностью. И все же она таяла, такая искусная. Так быстро таяла, от соприкосновения с горячей розовой кровью человека.
– Красиво, правда? – услышала она и вздрогнула.
Кристина обернулась и увидела оранжевый огонек в темноте.
– Красиво, – осторожно согласилась она, узнавая Димитрия.
– Снежинки вот, – сказал он, сигаретой указывая на ее руки, – Красивые. Но… чертовски ненадежные! – он слегка хмыкнул.
– Почему ненадежные? – улыбнулась Кристина.
– Потому что, когда берешь их в руки, они тают. А потом снова раз! и вверх. Замерзли. И снова падают. Не даются в руки. Это тебе не собака. Не приручишь. Природа у них не такая. Бог их другими создал. Не такими как мы. Красивее… и… как мираж.