Летом Стэлла съездила первый раз в пионерский лагерь от предприятия. Оттуда передавались письма в завком, а затем – родителям.
Это были первые письма нашей шалуньи. Написаны они были кривыми буквами и с массой ошибок. Но это были её ещё дошкольные успехи.
На треугольничке (как в письме с фронта), надписано: —
Привожу текст записки «в подлиннике» – с ошибками.
В самой записке значилось: —
В этом году Стэлла пошла в первый класс.
Вместе с ней в её классе начали учёбу многие ребятишки, с которыми она ходила в детский сад.
В школу она пошла нарядная, счастливая. Надо сказать, что Алёшка Солдатов продолжал быть её вечным спутником.
Он влюбился в Ёлку в детском садике, и это чувство он пронёс через все школьные годы, до тех пор, пока не ушел в армию. Алёшка носил Ёлке портфель в школу и из школы. На уроках писал ей записки. Они даже придумали свой шифр, чтобы те, кто вдруг перехватят записку, ничего не поняли.
Ёлка не была похожа на меня, но своими поступками она частенько напоминала меня "из моего детства".
Она категорически отказывалась делать то, что ей не нравилось. При этом она спокойно игнорировала все внушения, которые ей ежедневно делались, и нравоученья, которые по очереди ей мы читали. Всё было бесполезно.
Поскольку все взрослые в нашей семье работали, Ёлка, как и все вынуждена была после основных школьных уроков, оставаться на продлёнку. У них на время продлёнки была воспитательница. Эле там было не интересно. И она систематически сбегала с продлёнки. Болталась по посёлку, гуляла в парке.
Помню, как я в письме жаловалась Виктору, когда он отсутствовал, уехав в очередную командировку:
И в том же письме, которое, вероятно дописывала на следующий день, добавляю:
Позвонила папе. Он сказал – "Немедленно приходи с детьми к нам. Будем держать совет".
Надо сказать, что меня в детстве не наказывали рукоприкладством. Просто – ставили в угол. Поэтому я никогда не применяла никакого физического насилия над своими детьми. Виктор же – наоборот. Лупил Ёлку, как говорят – "как драную козу".
Сцены были душераздирающие. «Разборки» почему-то всегда происходили в коридорчике нашей миниатюрной квартиры, в момент, когда Стэлла соизволяла прийти домой, где-то набегавшись, или собиралась потихоньку смыться из дома.
Смешно было смотреть, как Виктор её отчитывал. А она смотрела спокойно ему в глаза, и улыбалась. Виктор заводился. Начинал угрожающе махать руками, топая на месте ногами.
А она молчала и улыбалась. Я думаю, что в такие моменты мало кто сдержится. Дальше я понимала, что Стэлку надо спасать.
Я вклинивалась между ними, распахивала руки, и, как клушка, старалась прикрыть Ёлку собой, а ей успевала прошипеть: – "Быстро к дедам".
Эту команду она выполняла молниеносно, прошмыгнув мимо нас, как мышка, исчезала из дома. А у нас с Виктором ещё долго продолжались разборки на тему – как правильно воспитывать детей, и – кто виноват?
Не помогало ничего.
Помню, например, такой случай. В первом кассе всё – впервые. Впервые учительница принесла в класс мел и показала, как им пользоваться, когда пишешь на доске.
Естественно, уже многие дети возжелали стать в жизни учителями, а пока было лишь возможность в эту профессию поиграть. Это называлось – "Давай играть в школу".
Однажды Ёлка принесла мел домой, стащив его из класса. Играть в школу приходилось одной, когда никого не было дома. На этот раз она в качестве доски выбрала пианино и исписала по чёрному мелом везде, где только было можно. Мы домой пришли в этот раз с Виктором одновременно.
Увидев расписанный инструмент, я кинулась протирать его. А Виктор обнаружил несколько царапин, оставшихся на спинке пианино от мела. Он взвинтился сразу. Дальше происходило всё по обычному сценарию, с той лишь разницей, что в этот раз от возмущения у него почему-то "выросли руки", и, когда он ими махал, то несколько раз не только доставал Ёлку, которая пряталась за мной, но и попадал по моим рукам.
Когда Ёлка появилась у дедов, они сразу же позвонили – что случилось? Я сказала, что объясню позже, а пока пусть она переночует у них.
На следующий день вечером раздаётся телефонный звонок. Мама сказала, что, после продлёнки, оставила её дома одну, а сама побежала в магазин. Папа пришел с работы, и застал Ёлку, играющую в школу. Вся боковая стенка полированного платяного шкафа была исписана мелом…
Мои родители отправили её к нам, непосредственным родителям, на перевоспитание.
У нас дома, на следующий день была мелом разрисована боковая стенка серванта… И, наконец, на четвёртый день, Ёлка у дедов «исписала» мелом крышку только что купленной радиолы – большой ящик на ножках.