Энциклопедия наших жизней (семейная сага). Истоки. Книга 3. Детство и юность Ираиды. Глава 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кроме патрулирования, нас иногда брали на «задания».

Был такой случай. Почти в центре города, за бетонными стенами стадиона, действовал вещевой полуофициальный рынок. Вдоль забора выстраивался длинный ряд, в основном – женщин. Почему полуофициальный? Потому что разрешалось продавать только не новые вещи. Но, из-под полы продавались и новые (статья – спекуляция), а иногда и ворованные вещи. Всю милицию и даже дружинников они знали в лицо. Поэтому, когда они появлялись на горизонте, все новые вещи вмиг исчезали за пазухой, или под юбкой.

Нас, как новеньких, в одно из воскресений кинули «на эту точку». Наша задача была – присмотреться, потом сделать вид, что мы что-то хотим купить, в это время нас «заберут» вместе с продавцом.

На это «задание» нас пошло несколько человек. Была весна. На улице слякотный снег смешался с грязью, и под ногами чавкал кисельной жижей.

Я помню, как мне понравились туфельки. Они мне действительно понравились настолько, что я готова была их купить на самом деле, если бы хватило денег. В общем, нас с этой женщиной «забрали», и привели в отделение милиции.

Нам пришлось немного подождать, так как дежурный милиционер разбирался с цыганкой. Цыганка скандалила. Через плечо у неё был привязан платок в виде люльки, в которой мирно посапывал спящий младенец. Милиционер что-то ей объяснял, но она продолжала скандалить. Потом неожиданно она вытащила из-за пазухи грудь, полную молока, направила её прямо на дежурного, нажала, и буквально, выстрелила молоком ему в глаза…В конце концов её выгнали из отделения. Она, убегая, продолжала ругаться на чём свет стоит.

На мою торговку оформили бумагу, которую дали подписать и мне, как свидетелю. Женщину ещё задержали, а меня отпустили – дальше работать.

Но, по своей неопытности я не догадалась, что у местных торговок уже я попала на заметку. Мне отомстили. После моего вторичного появления на рынке, через мгновенье, меня окружили женщины. Они вроде бы не специально кружились в шаге от меня, предлагая свой товар. При этом они притоптывали ногами, как бы согревая ноги. А на мне было светло серое весеннее пальто. Через пять минут моё новое красивое пальто было обрызгано практически до пояса жирной грязью. Естественно, я ретировалась, и больше на такие «задания» не выходила.

Но на память о моей «работе» с дружинниками, я написала стихотворение, посвятив его Сергею Петровичу.

1955 г.

Орехово – Зуево.

Торфяной техникум. ПГС

Посвящается моему наставнику в милиции,

Руководителю студенческой народной дружиной

СЕРГЕЮ ПЕТРОВИЧУ.

Часть 38

Умерла подруга

1955 год.

В эти выходные я не ездила домой. А в понедельник, приехавшая из Шатуры девочка из другой группы подошла ко мне и сказала, что мне просили передать – завтра похороны Нюрочки. Я не отпрашиваясь, бросилась на автовокзал.

Подробности я узнала дома. Нюрочка училась в культ – просветном училище в Егорьевске. Общежитие, в котором они жили практически не отапливалось. Рассказывали, что стены покрывались от мороза инеем.

У Нюрочки заболел зуб, потом появился флюс. Она боялась идти к зубному. А ночью в комнате было особенно холодно, и она ещё и застудила и так воспалившуюся надкостницу. С высокой температурой она приехала домой. Её сестра, будучи сама медиком, почему-то не настояла на немедленном обращении к врачу. А когда температура зашкалила за 40, они вызвали скорую помощь. Но у Нюрочки уже начался и (воспаление головного мозга). Ей делали операцию – долбили кость около уха, чтобы откачать гной. Не помогло. Долбили выше. Но, ничего не помогло, только измучили её всю. Слишком поздно обратились к врачу…

Гроб стоял дома. Тогда ещё не было обычая хоронить из морга. В моей жизни это были первые похороны близкого человека – близкой подруги.

Стояли майские дни. Всего лишь год назад мы справляли Первомай в доме Нюрочки. А теперь она лежала в гробу, такая молодая, погибшая по халатности своей и семьи. Было много цветов. Но особенно мне запомнился запах духов. Чтобы не очень пахло в доме, всё обрызгали духами – «Цветной горошек». Были такие духи с очень едким цветочным запахом. Этот запах преследовал меня ещё долгое время. А уж если мне встречалась где-то женщина, надушенная этими духами, у меня сразу же перед глазами возникали картины похорон Нюрочки.

Кладбище в Петровском было сразу же за деревенской школой. Могилу вырыли на холме, дорога была где-то внизу. Кладбище было старым, заросшим высокими деревьями. Все стояли молча, замерев на несколько минут в прощальном – прости… Я чувствовала, что надо что-то сделать, что-то сказать. Нельзя вот так просто, молча, опустить гроб в могилу. И тогда я прошла вперёд и стала говорить. Я говорила о том, что мы учились вместе, что мы дружили, говорила, какой она была хорошей подругой и дочерью. Может быть, я не так много и сказала, но я – сказала…

Были поминки… В том же доме, за тем же столом, где мы пировали после сбора урожая картошки, где впервые устроили застолье на Первомай с мальчишками, и где ещё утром, ещё всего лишь утром…

В моей жизни это были первые похороны близкого человека. Сколько похорон потом мне пришлось пережить за долгую жизнь. Тогда мы об этом не думали. Но, ведь, мы все – гости на нашей грешной земле…

Воспоминания оживляют прошлое. Как странно. На фоне светлых кадров вдруг появляются – черные, как кляксы чернил на белой бумаге…

Часть 39

И снова письма

В этом году мне писали письмо не только мальчики, но и девочки. Просто всё моё окружение разлетелось по разным городам в разные училища, вузы и техникумы. Правда по субботам и воскресеньям студенты приезжали на побывку домой, и местом их встречи со старыми друзьями, конечно, был – клуб имени Нариманова.

Кстати, мне понравилось – письма, получаемые в каждом конкретном году, выносить при публикации – в отдельную часть повествований.

Скорее всего, и дальше я буду использовать этот метод…