Миры Филипа Фармера. Том 20. Иисус на Марсе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Будучи христианином, он ожидал наступления обещанного дня с чем-то похожим на экстаз. Но при этом трясся от страха — страха, который был предвестием ужаса.

ГЛАВА 11

Хфатон сказал им, что они могут составить «программу» примерно на четыре часа. Им будет предоставлено право показывать и говорить все, что они хотят. Цензуры не будет, если не будет неправильного освещения фактов или прямой лжи. В этих случаях «хозяева», как называл Хфатон марсиан, проинформируют их, чтобы они могли сказать правду. Но вырезаться ничего не будет.

Дело оказалось не столь простым, как сперва казалось четверке землян. Сбалансировать передачу оказалось трудно, поскольку каждый хотел включить как можно больше сведений, близких к его специальности. Проспорив целый день, они неохотно согласились, что каждый укоротит свою часть программы.

— Самое важное сейчас — это сами марсиане, — сказал Орм. — Их история, включая историю крешийцев. Как им удалось выжить и каково современное состояние их общества — именно это будет интересно нашим народам. Подробности об их успехах в науке можно дать позже — потому что сейчас у нас все равно мало информации по основным научным и техническим вопросам. И еще должно быть предисловие — краткий рассказ о том, что с нами случилось. Так сколько мы из всего этого сможем уложить в четыре часа? Придется все давать сжато и поверхностно, пусть даже там, дома, народ и будет слегка сбит с толку. Их так ошеломят первые десять минут, что следующие двести тридцать они вообще ничего соображать не будут.

— И еще, — включилась Мадлен Дантон, — мы пока не знаем, что из обсуждаемого нами сейчас останется в передаче. Мы ведь должны оставить время для того, что случится через шесть дней — что бы оно ни было.

Она выглядела поздоровевшей, хотя и не выспавшейся. Ее потрясло внезапное открытие у нее рака и столь же неожиданное и быстрое его излечение. Орм, правда, подозревал, что это не главная причина бессонницы. Ее глубоко взволновало предстоящее событие — пришествие Мессии. В то, что говорили о нем марсиане, поверить она не могла. Но по своему опыту жизни на Марсе она не могла поверить и в то, что марсиане лгут.

Странно, подумал Орм, что у него то же чувство тревоги. Атеистка Мадлен могла испытывать неразбериху чувств, особенно учитывая ее набожное воспитание. Из темноты подсознания прорезались вбитые в детстве условные рефлексы. От религиозного воспитания никогда невозможно отделаться окончательно.

Но он — он был рожден и воспитан в семье фундаменталистов-баптистов. Для них каждое слово Библии было верно в буквальном смысле.

Орм попытался вспомнить, что же он знает из Библии об Иисусе. Иисус Христос рожден от непорочной девы и умер на кресте, взяв на себя грехи людей и дав им спасение, воскресение и бессмертие на небесах, если они поверят, что он — Сын Божий и сам Бог, и если они последуют золотому правилу, уверуют в определенные догмы и духовно «родятся вновь».

Во все это Орм верил, несмотря на рано возникшие сомнения, пока не кончил начальную школу. В старших классах он узнал об ошеломляющих свидетельствах в пользу эволюции, о миллиардах лет возраста Земли и еще о многом другом, что заставило его перестать быть фундаменталистом, но не отвратило от веры.

Он теперь не думал, что Ветхий Завет следует воспринимать буквально, но считал, что события Нового Завета происходили приблизительно так, как описаны. Родителей его новая позиция ужасала, и они страшились, что ему уготован ад, если не вернется он на праведный путь. Он им сочувствовал, но продолжал держаться своего несколько более либерального христианства. Он больше не верил в ад огня, кипящей смолы и вечных мук, как не верил в буквальность Ветхого Завета. Да, он может попасть в ад, но ад духовный — это было бы страшное сознание, что он навеки отсечен от Бога.

Конечно, он делал и то, что считал неправильным. Выпивал при случае и еще до свадьбы ложился с девчонками. Правда, после свадьбы он был верен жене, хоть это бывало и нелегко. Развод дался ему тяжело. Разве не говорил Христос, что единственной причиной для развода может быть лишь нарушение верности? Но он жил в обществе, где развод был почти так же прост по форме, как брак. Как бы там ни было, развода он не желал, но сражаться против него в судах было бы бесполезно.

Итак, вот он — человек, который молится Богу и Сыну Его каждый вечер, а иногда и днем, который надеется однажды увидеть Сына лицом к лицу.

А если верить марсианам, то скоро он увидится лицом к лицу с Иисусом. Так откуда же такая гнетущая тяжесть, отчего так колотится сердце и сосет под ложечкой, почему так тянет бежать? Потому ли, что не может решить, истинный или ложный этот Иисус? Он не считал себя способным ответить на такой вопрос, хотя Библия дает ключи для отделения правды от лжи.

Марсиане говорят, что Иисус пребывает с ними, хотя почти все время проводит в том шаре, что заменяет им солнце. Они говорят, что у них есть неопровержимые доказательства. Но дело в том, что, по словам Матфия, знавшего Иисуса в Палестине и на Марсе, тот был всего лишь человек, хотя и больше чем человек, потому что был Мессией.

Матфий был одним из «пуришим» — сепаратистов — то есть фарисеев. Иисус же проклял и фарисеев, и саддукеев — соперничавшую с ними партию. Но проклятие против фарисеев было направлено лишь на лицемеров среди них. В отличие от саддукеев, фарисеи верили в воскресение и в ангелов — во что верил и сам Иисус. Хотя у них был более жесткий подход, они тоже считали, что законы Моисея должны эволюционировать. Они не следовали этим законам, если те противоречили голосу совести.

Когда фарисеи упрекали Иисуса за нарушение субботы, или за трапезу с мытарями и грешниками, или за то, что он не омывал рук перед едой, он тогда отвечал: «Не человек для субботы, а суббота для человека».

С этим принципом фарисеи могли бы согласиться — по крайней мере в теории. Их ответ Иисусу в Новый Завет не попал, но Матфий говорит, что тогда многие из вопрошавших пришли с ним к согласию по этому поводу.

Еще фарисеи весьма интересовались спасением. Спасением не только евреев, но всего человечества Они верили, что в конце концов все язычники присоединятся к Закону и будет у них лишь один Бог, и закон будет Моисеев, а Богом будет Яхве. И впереди всех будет народ Израиля, как старейший и мудрейший брат. В отличие от других сект, фарисеи верили в активный прозелитизм и в обращение язычников в иудаизм.

Иисус, хотя и не был фарисеем, согласен был со многими их теоретическими и практическими правилами. Какое-то время он, как говорит Матфий, был иессеем, но община Кумрана показалась ему слишком строгой, недостаточно человечной для тех, кто воистину возлюбил сынов Адама и Евы. И он оставил их.

Орм, который не мог читать книгу Матфия достаточно быстро, чтобы успеть до великого события, настоял, чтобы Бронски читал ему книгу вслух. Француз так и делал, хотя ему приходилось иногда останавливаться и объяснять трудные места.

Когда книга закончилась, Орм потряс головой, а потом сказал:

— Теперь я вообще ничего не понимаю Матфий был учеником и апостолом. Он близко знал Иисуса, сопровождал его по всей Палестине. Значит, его свидетельство должно быть свидетельством очевидца, и оно не было изменено впоследствии. Он ничего не говорит о девственном рождении. И не знает учения о том, что смерть Христа была искуплением грехов человечества и потому — путем спасения для людей. Он ничего не говорит о чудесах Христовых, о которых пишет Библия. Очевидно, он их не видел, хотя был с Иисусом почти все время. Он говорит, что рассказы о чудесах услышал лишь после смерти Иисуса. И отвергает их, считая неправдой.

Его рассказ о суде Пилата сильно отличается от евангельского изложения. Он говорит, что Пилат не умывал руки и не отказывался от ответственности…

— А это, — перебил Бронски, — реконструкция более поздних авторов, которые хотели возложить вину целиком на евреев. То есть на тех евреев, которые отказались признать в Иисусе Мессию и партеногенетического отпрыска Бога и Марии.

— Да, знаю. И никаких чудес, пока Иисус был на Земле. Но после вынужденной посадки на Марсе появляется Иисус, и Матфий его узнает. И тогда Иисус творит чудеса. Тогда.

— Это объясняет, — сказал Бронски, — почему крешийцы обратились в иудаизм.

— Они этого не сделали бы без строгих научных доказательств, — продолжал Орм. — Так что мне теперь думать?

— Подожди и посмотри, что произойдет.