«В болоте греха все тонули, не думая о Боге. А Он их вспоминал, закрыв глаза на многое, находясь рядом с ними, молил их прекратить, но люди слепы и глухи. Но Он милостив, справедлив и милосерден. Пришла пора отвечать за всё. Пришла пора ответить за грехи». – Мысль, пришедшая в мою голову откуда-то, напугала меня, и мой громкий смех прекратился. Завидев мое лицо, Лилит остановилась. Прекрасная улыбка стала медленно сходить с лица девушки, я смотрела на неё с шокированными глазами.
– Что? Что произошло? – спросила она, вставая с меня и прекратив щекотать.
– Н… Н—ничего, – заикаясь, произнесла я, и попыталась изобразить что-то наподобие улыбки.
– Вы уже проснулись? – за дверью выглянуло маленькое чудо – Арпине.
– Да, солнце, – сказала Лилит, чуть более веселым голоском, – заходи.
– Пойдемте завтракать, – произнесло маленькое счастье. Мы сказали, что сейчас придём и я встала, чтобы привести себя в порядок. Зайдя в комнату после душа, я увидела, что кровать уже заправлена. Быстро одевшись, выпрямив волосы, я пошла на кухню, где все уже собрались.
– Бари луйс², – произнесла я, заходя на кухню.
– Доброе, – хором ответили мне и сев за стол, мы начали произносить молитву.
– Чашакесцук хахахутеамб зкеракурс, – начал произносить дядя Гурген, —
вор патрастеал э мез и Тэарне,
орhнеал э Тэр и паргевс Юр. Амэн.³
– Амэн. – произнесли мы все.
Завтракали мы молча, а после завтрака начались поздравления и подарки. Каждый член семьи, даже самые маленькие, делали нам с Лилит сюрпризы. Нам подарили разные украшения, косметику, рисунки, шкатулки и блокноты.
– А это ещё не вечер девочки, – сказал Бабкен. – Дальше вас ждет ещё больше подарков.
Бабкен был самым старшим сыном тети Аннуш, его имя означило: «отец—мудрец» и казалось бы, что имя подобрали ему правильно – именно таким он и был. Я улыбнулась, а Лилит углубилась в свои мысли.
– В одиннадцать мы начинаем торжество: сначала прогулка по городу, после фотосессия и в три часа собираемся в кафе. Будем отмечать, – говорил планы на сегодня дядя Гурген. Но сейчас было лишь шесть часов утра и мы принимали многословные поздравления от друзей, одноклассников, знакомых, которые звонили нам, чтобы поздравить – раньше всех. Телефоны разрывались от звонков и сообщений, так и пролетело время и пришла пора готовиться к прогулке по городу. Это была не просто прогулка, а прогулка с родными по развлекательным местам. Тревога полностью охватила мое сердце, и я взяла молитвенник, который всегда со мной. Немного поискав, я наконец нашла то, что искала: «АХОТК АНhАНГСТУТЯН ЕВ ВТАНГИ ДЕПКУМ»⁴.
«Хнамох арарацоц, паhеа ншанав Хачи Ко
зhоги ев змармин им и патранац мехац,
и пордзутеанц дивац ев и мардоц аниравац,
ев hаменайн втангиц hогво ев мармно,
ев вохормеа Ко арарацоц ев индз, базмамехис», – тихо про себя, шепча губами, начала произносить я. После молитвы на душе стала чуточку спокойнее. Каждый раз, произнося молитвы, я уходила в себя – в глубину своего сердца, чтобы молитва исходила из него.
– Нарминэ, ты идешь? – спросила маленькая Арпине, тихонечко подойдя ко мне. Я посмотрела на это маленькое чудо, чьи волосы были аккуратно закручены, и улыбнулась ей.
– Да.
__
«Своих врагов всегда нужно знать в лицо…» – пронеслась мысль в голове, когда мы шли из парка аттракционов в дельфинарий. В каждом месте мы фотографировались, больше, ходили ради фотографий и смеха, при виде искренне радующихся детей.
– Смотрите, я вагр! – прокричал Сероб, показывая нам свою тигровую мордашку. Мы засмеялись и начали фотографировать его. Сегодняшний день не был исключением – мне хотелось запомнить его таким веселым, радужным и хорошим, какой он был. Видя улыбки и слыша искренний смех родных.
– А теперь фотосессия, – после дельфинария произнесла тетя Аннуш.
– Но мы же сделали уже сотню тысяч фотографий.
– Да, разве это не было фотосессией? – поддержала Лилит.
– Нет. Девочки, в этом году, у вас будет настоящая фотосессия, какая была у Каринэ, в её двадцатилетие и совершеннолетие.