— Я, пожалуй…
Окончание фразы заглушил звон бьющегося фарфора. Очаровательная пастушка — гордость матушкиной коллекции, разлетелась по полу мельчайшими осколками.
— Ой, — тоненько сказала Алёна, и её ярко-серые глаза стали такими несчастными, что Влад невольно шагнул к ней, одобряюще сжав руку девушки.
Дамы одновременно ахнули.
— Что же вы натворили! — поражённо выдохнула Елизавета Сергеевна. — Как же это…
Она склонилась к обломкам коллекционного фарфора, подняла на Алёну полные слёз глаза:
— Как вы могли! — скорбно произнесла женщина.
Влад поднял с пола ключи, которые отец, вопреки выговорам матери, частенько оставлял в фарфоровых волнах у ног пастушки.
— Мама, — успокаивающе сказал он. — Не надо так расстраиваться, милая. Ничего страшного не произошло. Это всего лишь вещь…
— Ничего страшного? — Елизавета Сергеевна медленно обвела взглядом всех присутствующих, словно призывая их в свидетели кощунственного изречения сына. — Этой статуэтке более двухсот лет!
— Простите, — глаза Алёны переполнились слезами. — Я куплю…
— Куплю?… — Елизавета Сергеевна рассмеялась столь желчно, что Влад сделал предупреждающее движение в попытке остановить мать. Но матушку уже несло. — Да вы хоть представляете, сколько это стоит? — гневно спросила она, смерив девушку уничижительным взглядом. — Сколько тряпья вам нужно продать, чтобы заработать на такую вещь?
— Мама, — решительно прервал её Влад. — Немедленно прекрати этот спектакль. Столь ценные вещи не стоит ставить в прихожей, я не раз говорил тебе об этом. Я сам дважды ловил её на лету. Это — закономерный конец.
— Владик, — поражённая Елизавета Сергеевна схватилась за сердце. — Ты…ты говоришь такое своей матери… Из-за этой вертихвостки, торговки… Посмотри, кого ты защищаешь?
Алёна, всхлипнув, схватила свой пуховик и метнулась к дверям.
— Мама… — Влад беспомощно взглянул на появившегося, наконец, отца. Видимо, тот курил на лоджии и умудрился пропустить всю бурю.
Коротко кивнув отцу, Влад попросил:
— Помоги маме. Простите, я не могу остаться.
Но Елизавета Сергеевна, только что едва не умиравшая из-за утраты своей любимицы, неожиданно цепко схватила сына за рукав. — Нет…Владик…пусть она идёт…Бог с ней, с пастушкой! Но ты же не можешь оставить меня сейчас!?
— Могу, — сказал бессердечный сын. — Тем более что нет причин для скорби, мамочка. Пастушку я тебе куплю, — он повернулся к притихшим дамам и растерянному отцу. — А насчёт остального…Все важные решения в своей жизни я принимал и буду принимать сам.
Влад улыбнулся, и распахнул дверь:
— С Новым годом! Всем счастья!
Глава 3
Алёны внизу не было. Влад огляделся, в сердцах сплюнул. Куда направилась эта девчонка? До Нового года оставалось чуть больше часа. Улицы словно вымерли, редко-редко проносились припозднившиеся машины, и в наступившей тишине крупными хлопьями валил снег. Он уже хотел поехать к остановке, как вдруг увидел нелепо закутанную знакомую фигурку, направляющуюся к подъезду.
Влад выскочил из машины, в несколько шагов догоняя девушку. Она вздрогнула, когда он сказал над её ухом:
— Вернуться сейчас — плохая идея.
— Как вы меня напугали! — сказала девушка с облегчением.
Взглянув в её лицо, Влад понял, что вряд ли сегодня ему суждено увидеть прекрасную принцессу. Перед ним вновь стояла чумазая Золушка. Она опять плакала и размазала тушь.
— Если вы ничего не забыли, то нам лучше уехать, — сказал он, протягивая ей платок.
— Спасибо, — Алёна смущённо взглянула на него, но сказала неожиданно твёрдо. — Я не оставила вам телефон. Наверное, ваша мама подумала, что я сбежала, чтобы не платить за дорогую вещь.