— Остянявитясь! Ничесна!
— Один!
— Всё! Сдяюсь! Скажю! Скажю! Тока ни атдавай миня мике! Они же извращенки все!
Хино аж щёчки надула от возмущения.
— Не извращенки мы! Мы — девственницы непорочные!
— Воть иминна! Изврать! Изврать! Как мёжнё оставаться девствинниций, когда вокруг столька красавчикав?!
Я злобно шикнул на послушницу, а затем рыкнул и на малявку.
— Не тяни Россею за пенсионную реформу! Если следующим твоим словом будет не твоё имя, то я клянусь честнейшими речами Питера Мулинье, что изгоню тебя обратно в ад!
Пикси замолчала.
Она вновь аккуратно подобралась к моему ушку и тихо-тихо шепнула одно слово.
— Громче, дочь ты вишнёвого мороженного!
Она снова шепнула.
— Фигня, я тебя не слышу!
И опять.
— Не слышу!
И пикси сказала громче.
На пару секунд я обомлел.
А затем не выдержал и рассмеялся. Громко, громко, очень громко рассмеялся.
Потому что пикси звали Виргинией.
Именно так, через “г”, на случай, если через “дж” будет чересчур сложной пасхалкой.
Глава 65. Среди нас импостер!
Пикси испуганно вздрогнула и посмотрела на меня большими-большими преданными-преданными печальными-печальными глазюками.
— Пикси ни будить этава делать!
— Будет! — строго сказал я. — Иначе я всем назову твоё истинное имя!
— Ни нядя! Пикси же умрёть от стыдя!
— Тогда бегом исполнять!
— Бегомь? — не поняла пикси.
— Летком! — поправился я. — В смысле, лети и не задавай вопросов.
Я часто захлопал в ладоши.
— Хоп-хоп-хоп! Хлоп-хлоп-хлоп!