Стройка была отличным местом для беглеца, владеющего паркуром.
По крайней мере я так думал, пока не перелез через ближайший заборчик и не обнаружил себя стоящим перед толпой бряцающих оружием босодзоку, часть которых тот час же известила меня о том, что мой наряд успешно прошёл проверку на очарование.
— Э-э-э… Юки-тян? А ты что тут делаешь?
Каково же было моё удивление, когда я, обернувшись на голос, увидел саму Ёкай Пимико, рассеянно утирающую рукавом одежды алую струйку крови, решившей выразить своё почтение моему розовому белишку.
Я скользнул взглядом по школьной императрице, по её свите, средь которой обнаружилась ещё парочка знакомых лиц, а затем сделал самое разумное, что только можно было сделать в сложившейся ситуации.
Я прыгнул на руки девушке, держащей в страхе весь сервер, обхватил её за шею, уткнулся носом ей под подбородок и заверещал, что было мочи:
— Пими-тян, спаси меня!!!
Глава 25. Пими-тян, спаси меня!!!
Пими-тян ошарашенно похлопала глазами. Степень ошарашенности была настолько высокой, что на пару секунд лицо императрицы старшей школы Дорагон но Чие транслировалось в игру упрощённым до предела: две жирные чёрные точки вместо глаз, прямая линия вместо рта. Носа не было. Зато имелись кровавые подтёки, начинающиеся там, где обычно у людей нос располагается.
Девушке пришлось даже мотнуть головой, зажмурив глаза, чтобы “сбросить” эту нелепую карикатурную личину.
— Ладно, но ты должна мне помочь, Юки-тян, — строго сказала моя последняя надежда выбраться из этой переделки не битой.
— Ладно! — уверенно кивнул я, перехватывая синай поудобней. — Кому мне морду бить?
— Тебе не надо бить никому морду, просто скажи удивлённо “а”.
— А? — недоумённо поставил я бровки домиком, и в следующую же секунду моих губ коснулись губы самой Ёкай Пимико.
Я давненько не целовался с живой женщиной. Как-то по молодости я ещё страдал такой ерундой, как ухаживания, свиданки, трата заработанных на должности программиста по вызову денюжек на подарочки, но не срослось. Банально по причинам моего тотального на тот момент нищебродства. Как и полагается нормальному мужчине я гордо ударился в построение карьеры и повышение профессиональных навыков. Ну и, как говорится “если до двадцати пяти не женился, то потом уже рано”.
Ладно, моя история жизни — штука скучная и никому не интересная, в отличие от поцелуев с анимешной красоткой, когда ты сам — анимешная красотка. Суть не в том, почему я давно с живыми женщинами не целовался, а в том, что факт последнего поцелуя состоялся много лет назад, и мои воспоминания о нём подстёрлись, а потому я не мог на тот момент с должной степенью точности оценить правдоподобность ощущений. Но мне сам поцелуй показался “подсмазанным”. Губы-то ощущали всё, вроде бы, как и полагалось, а вот язык и нёбо словно после заморозки отходили. Факт прикосновения ощущали, но приглушённо, без какой-то особой перчинки.
Тем не менее, я проникся. Не сразу, конечно. Мне потребовалась примерно пара секунд, чтобы осознать, что именно происходит, а затем ответить императрице взаимностью. Тем более, что поцелуй этот был нежный, мягенький. Его контекст и исполнение оказались куда важней моих ощущений…
А затем Пимико просто отстранилась и опустила руки и я, испуганно ойкнув, шлёпнулся пятой точкой о землю. Фризфрейма не было, так что, урона я по-ходу не получил, однако всё равно неприятно. Во-первых, потому что потому что неожиданно, а во-вторых, из-за лока в анимации, когда я просто сидел и с недовольной миной потирал ягодицу.
А вот девочки Пими-тян сорвались с места. Все. Словно бы я был тем платочком, который роняла на проезжую часть скудно одетая девица в фильмах про уличных гонщиков, подавая таким образом сигнал к старту забега. Я даже слегка удивился, что меня не затоптали при этом.
Едва обретя возможность крутить головой, я проследил за своими семпаями — уверен, что тут почти все считались на год-два старше меня, — которые активно мутузили тех самых гопников, с которыми недавно игрались в пафосные гляделки. Ну, теперь мне стало понятно, в чём дело: Пимико воспользовалась мной для того, чтобы атаковать этих бедолаг харизмой. Моей харизмой. Атака вышла мощная, застаннила большую часть противников, из-за чего на короткое время активных боевиков среди “наших” вышло заметно больше, чем у “ихних”. И это, надо полагать, предопределило исход схватки. Потому как императрица не торопилась вступать в бой и просто взирала на потасовку с гордой физией, рассеянно утирая предплечьем текущую из носу алую жидкость.
— Могу сказать, что для казуалочки про школоту, тут проливается чересчур много крови, — отметил я, поднимаясь с места. — Между прочим, это было некрасиво.
— Некрасиво? — удивлённо подняла бровь моя собеседница. — О чём ты?! Наши дражайшие оппоненты оценили. Очевидно же, что твои слова — наглая ложь и хула!
— А вот ничего и не хула! — надул я губки своей аватары. — Это некрасиво по отношению ко мне! Я, между прочим, думала, что у нас всё серьёзно!
Рядом с головой Пимико тут же возникла большая тяжёлая капля.
— Счегобы? Что заставило тебя так думать, пигалица ты рыжая?
— Ну, в-третьих, потому что мы оба поистине достойные геймеры, совершенно случайно встретившиеся друг с другом, — поднял я три пальца. — Две родственные души, неведомым образом столкнувшиеся средь толпы приземлённых казуалов, ценящих лишь внешнюю оболочку!
Капля исчезла, и во взоре императрицы блеснуло любопытство. Она пока ещё не знала, как относиться к моему заявлению. Считать ли его троллингом или же опасаться того, что я в своих суждениях альтернативно адекватен на самом деле, а не понарошку.
— Интересная манера перечислять причины и пункты. Ладно, я заинтересована. Что дальше?
— Во-вторых, у тебя потекла кровь из носу при взгляде на меня! И это ещё до поцелуя.
— Я не лесбиянка, — рассмеялась Пимико. — Это просто перк такой. Я специально его себе поставила, чтобы не реагировать на подкаты местных мальчиков, потому что они мне мешали бы строить империю зла. Это потом я узнала, что можно было бы пикнуть фудзёси и вестись только на яой, но переделывать персу было уже поздно.