— Давай решим вопрос так: я на ближайший месяц возьму над девочкой шефство в реале. Узнаю её получше. Если малявка толковая, у неё появится кто-то, для кого она не никто. Но только в случае, если она действительно ищет общения и тепла, а не просто хочет урвать себе побольше из любого возможного источника, как это часто бывает с детьми, которые начимпоко никому не нужны.
Я улыбнулся и положил руку Сакуре на плечо. Краем глаза я видел, как анимешные очи Нене засияли яркими звёздочками.
— Она — толковая девочка. Тут уж не сомневайся. Такие, как она, могут о себе позаботиться, даже если остаются одни в мире.
— Тогда почему тебя так распирает от желания ей помочь?
Я развёл руками.
— Потому что они не должны оставаться одни, очевидно же. Особенно — девочки. Пацаны — чинпоко бы с ними. Атмосфера здорового наплевательства никогда не мешала их взрослению, а только лишь способствовала.
Сакура закатила глаза.
— Какой ты грязный сексист.
Я демонстративно понюхал у себя под мышкой.
— Вообще-то, я сегодня мылся.
— Я не об этом, — сестрица от души вмазала мне ребром ладони по голове. — Бака. Ладно, ты передумал бить морду одному незнакомому человеку во имя блага другого незнакомого человека?
— Я отложу этот вопрос в долгий ящик, — ответил я, потирая ушибленное место. Рука как-то сама сползла на покусанный в реале лоб. — Полностью от идеи не отказываюсь, но твоё предложение лучше, чем моё.
— Потому что я — умнее, — вздёрнула носик девушка. — И рассудительней. И не так травмирована миром, как ты.
Я состроил самое пафосное выражение физии из возможных.
— Эти раны зарубцевались и сделали меня сильнее. Кожа на шрамах грубей, но потому и устойчивей к любому внешнему воздействию.
Сакура посмотрела на меня скептическим взглядом. Система даже перерисовала ей глаза в две характерных толстых запятых, лежащих на боку.
— Ты выглядишь и ведёшь себя, как бака.
С этими словами сестрица подошла к диванчику, уселась рядом с Нене и мягко провела ей рукой по голове.
— Не обольщайся, — сказала вслух Ленка максимально грубым тоном. — Я это делаю не потому, что у меня имеются тёплые чувства к чужим детям. Я и своих-то не хочу. Просто надо как-то защитить брата-дегенерата от его проблем с агрессией.
— Нет у меня никаких проблем с агрессией! — возмутился я. — Это! Проблемы! С! Навязчивыми! Идеями!
Журналисточка довольно осклабилась.
— А вы с ним похожи. Прямо видно, что родственники. Меня, кстати, Алиной зовут. Я тоже живу в Дефолт-сити.
— Ничего не похожи! — возмутился я и пафосно откинул рыжую прядь за плечо. — Я красивей.
— Обезьяны ты красивей, а не меня, — фыркнула Ленка. — И то, не каждой: иные орангутаны посимпатичней будут.
Я беспечно пожал плечами.
— Справедливо. Да, Сакура и правда красивей меня.
Сестра закатила глаза, а затем мягко коснулась своей груди.
— Меня в реале Ленкой зовут. А его — Дэном.
— Да, я в курсе, — ответило дитя. — У тебя полжизни в соцсеть выложено. Не обижайся, конечно, но я тебя пробила ещё в те времена, когда ты в Дорагон но Чие королевой была.
Сакура посидела немного на месте, подумала, а затем схватилась обеими руками за голову Нене, широко открыла рот — он стал размерами и формой зубов напоминать пасть акулы — и сделапа журналисточке кусь.